Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

Сопля, волоча Поспелову за волосы. Девочка, согнувшись от боли, держалась за живот, громко шмыгая носом. Правая щека опухла. Из крупной трещины разбитой нижней губы текла по подбородку кровь, запачкав всю куртку.

Ибрагимов одновременно обрадовался, что увидел приятельницу живой-здоровой, и испугался. Люба в заложниках – начнётся торг, и поворот событий непредсказуем.

– Раз ты здесь один, значит, мои кореша в отключке, – сделал вывод шестёрка. По лицу Сопли было видно, что он напуган, так как не ожидал, что школьник вырубит в одиночку четверых взрослых мужиков.

Повеса двинулся к нему. Гопник, струхнув, попятился назад, ещё сильнее задрав за волосы Любе голову, прикрылся её телом, мигом щёлкнул финкой, приставив лезвие к шее тихони.

– Сделаешь шаг, и я ей горло перережу!

Ибрагимов застыл. Сопля истерил из страха, но, наваливая в штаны, мог полоснуть. У Любы текла кровь не только из губы, но и из носа – ей крепко досталось.

– Сопля, ты же вроде мужик? – решил давить на гордость парень. – Не по-мужски приставлять финку к девчачьей шее и тем более бить…

– Да мне посрать! – рявкнул гопарь, дёргаясь всем телом, нервно прикусывая губу. Рачьи белёсые глаза судорожно бегали по Сэро и окружающей обстановке. – Тёлка или не тёлка – херня!.. Где мои кореша?!

– Остались отдохнуть на той площадке, где мы встретились. Отпусти девочку, Сопля, и иди себе спокойно…

– Ага, щас! Поверю, как же! Нашел тупого! – взвизгнул тот. – Я её брошу, так ты мигом ко мне подскочишь! Хер тебе! Или тёлка дорога?

Шпанёнок осклабился, обрадованный догадкой, и прижал сильнее нож к горлу Любы. Лезвие вдавилось в кожу, чуть надрезав её. Вниз по шее потекла тоненькая струйка алой жидкости.

– Не дорога, – Сэро сделал равнодушную гримасу, стараясь сохранить лицо. Нельзя было давать утырку и малейшего шанса в себя поверить. – Хочешь – режь, а потом здесь прикопай. Хочешь, оставь для личных нужд. С тобой скучно договариваться, Сопля! Пойду я отсюда…

Гопник задёргался, не зная, доверять словам противника, или нет.

– Куда это ты пойдёшь?

– А ты догадайся!

– К ментам, сука, пойдёшь?!

– Почему бы и нет? Твои приметы им дам. Скажу, что ты здесь подельников и девочку убил.

– Блефуешь!.. Куда зашагал, урод?!.. Стой на месте!.. Не нужна, говоришь?!.. Щас проверим!

– Сопля, не бери на себя грех! – Ибрагимов из последних сил старался быть спокойным, видя, как у ровесницы по щекам текут слёзы. – Чего тебе нужно?!

– Бросай железку!

Старшеклассник без раздумий выронил лом на асфальт. Тот зазвенел и откатился в сторону.

– Что это у тебя на пальцах?

– Лента.

– Брешешь, мразь! Это кастет. Умеешь, значит, драться!.. Бросай на землю!

Цепь, искусно оплетённая толстыми чёрными шёлковыми нитками, змейкой упала к ногам брюнета, тихонько звякнув.

– Девушку отпусти!

– Отпущу, как же! – ощетинился Сопля. – Что у тебя ещё есть в карманах?.. Выворачивай!

«Чёрт! Как же угомонить уродца?!» – разозлился юноша, изо всех сил шевеля извилинами, чтобы вытащить Поспелову целой и невредимой из-под ножа серьёзно настроенной шестёрки.

Из-за территории ангара, лениво переваливаясь, вышел низкорослый толстомордый пёс-бродяга, увидал Ибрагимова, радостно побежал навстречу, но, притормозив позади Сопли и удерживаемой им Любы, резко громко отрывисто залаял.

Уголовник от неожиданности испуганно повернулся назад на одном инстинкте. Это была для него роковая ошибка. За несколько секунд Сэро успел сделать пару быстрых прыжков и очутиться впритык к гопнику. Когда Сопля развернулся, то получил нокаутирующий удар в своё не успевшее удивиться табло.

Нож выпал из ослабившей хватку руки и зазвенел, перекатываясь, по земле. Брюнет пинком откинул оружие, подскочил к обмякшему Сопле, схватил за шею, рывком подтянул к кирпичной стене и начал бить вора лицом об кладку, не помня себя от ярости.

Он всё бил и бил – на пожухлой извёстке отпечаталось мокрым овалом густое тёмно-красное пятно, края которого ручейками потекли вниз. Безвольное тело дрыща упало мешком на землю. Парень продолжил пинать его ногами.

– Сэро…

Ибрагимов очнулся. Люба, утирая кровь, слёзы и капли усиливавшегося дождя, дрожала от холода и смотрела на него умоляющими глазами.

– Хватит, убьёшь ведь… Пойдём отсюда, пожалуйста…

Старшеклассник постарался успокоить дыхание, посмотрел на небо. Серое, бездонное, оно давило, сбрасывая вниз, ему на лицо, капли холодной колючей воды.

На физиономии Сопли не было живого места: кожа содралась о кирпич, от носа остались одни воспоминания. Сэро впервые так избил человека, но ему было ни капли не жаль. Никто не имел права диктовать ему условия – гопник решил сыграть на поражение не с тем человеком.

Юноша поднял свою цепь, обмотал вокруг запястья, затем присел возле бесчувственного мужика на корточки, оголил тому торс, вытащил финку и вырезал на коже уголовника чуть повыше пупка надпись огромными буквами: «Сопля – дырявая шлюха».

***

Ливень барабанил по ветхому шиферу остановки, спрятавшейся в сухостое из высокой сорной травы, и будто не собирался прекращаться.

Ребята, сидевшие на скамейке под навесом, довольно долго молчали, отвернувшись друг от друга. Сэро задумчиво курил. Люба, не прекращая дрожать, без конца разглядывала свои испачканные в заводской пыли ладони.

Потушенный о скамью бычок щелчком отлетел в сторону. Ибрагимов встал, прошёлся по периметру остановки, поднял из зарослей осколок грязного мутного зеркала, протёр его о джинсы и поднёс ровеснице.

Он простоял, наверное, с минуту, прежде чем Люба подняла на него свои затуманенные глаза.

– Зачем?

– Посмотри на себя, приведи в порядок. Когда дождь угомонится, надо будет возвращаться.

Тихоня рассмотрела своё отражение и заплакала. Всё лицо было в запёкшейся крови.

– Как я в таком виде вернусь?!

– Рано делаешь выводы. Надо умыться.

– В луже?

– Нет. Под струями дождя. Пойдём, сделаем это вместе. Мне тоже нужно.

– Не так уж всё и плохо, – приговаривал мокрый после умывания Сэро, разглядывая отмытые повреждения на лице девочки. – Немного припухла щека… Губа разбита, есть трещина, вскочила запёкшаяся синяя шишка. Нос не сломан, но возле него зацвёл синяк, и он ещё потемнеет со временем. На шее порез высоко, под водолазкой не спрячешь. Завтра с утра принесу тональный крем Русланы и грим.

– Грим?!

– Да. С Новосибирска остался.

– Где откопал?

– В школьном театральном кружке раньше играл. Не важно, не отвлекайся! Тональником синяки не замажешь, поэтому сначала тонким слоем нанесём грим. Он тяжёлый, жирный, сразу спрячет ранку. Затем сверху – тоналка. Кофты носи с вырезом, чтобы воротник в гриме не испачкать.

– Я не умею краситься…

– Придётся научиться. Либо ходи так и объясняй каждому встречному-поперечному, что с тобой случилось! Я прихвачу ещё тушь и помаду, чтобы полный парад получился.

Повеса отвернулся, чтобы снова закурить. Опять повисло молчание.

– Извини, что так