Невеста императора тьмы - Александра Royal

Аро резко остановился.

Опустил меч, будто вспомнил что-то или испугался собственных чувств, сделал шаг назад, потом ещё один.

Мириэль тоже опустила оружие.

Между ними воцарилась тишина — только ветер шевелил траву — и Аро долго смотрел на неё так словно хотел сказать сотни слов, ни одно из которых не прозвучало. Отвернулся. Убрал меч в ножны. Молча ушёл.

Мириэль осталась стоять посреди площадки, сжимая рукоять меча, а вокруг призрачные дети и их матери смотрели вслед уходящему Аро — и теперь в их глазах появилась крошечная надежда.

Прошло десять дней.

Она знала где он находится почти всегда — слуги невольно рассказывали, кто-то видел его в казармах, кто-то в старом архиве, иногда он исчезал в дальнем крыле и часами оставался там один.

Мириэль находила причины оказаться рядом — случайно проходила через нужный коридор, задерживалась у тренировочного двора, открывала двери библиотек в которых он мог появиться. Каждый раз между ними оставалось несколько шагов, несколько секунд, несколько несказанных слов. Он уходил.

Сначала это раздражало. Позже начало причинять боль. К десятому дню боль превратилась в усталость, и она почти смирилась с тем что этот разговор никогда не состоится.

Сон застал её врасплох.

Белая равнина. Та самая, без горизонта, без неба, без ветра, словно весь мир состоял из одного бесконечного света. Девочки сидели прямо на траве — черноволосая плела венок из цветов, каштановолосая читала книгу с таким серьёзным видом словно собиралась судить весь мир.

Увидев её, обе подняли головы.

— Ты опять ничего не сделала.

Мириэль устало вздохнула.

— Я пыталась.

— Нет, — книга захлопнулась. — Ты искала повод. Это разные вещи.

Она опустилась рядом — спорить сил уже не осталось, и впервые за долгое время она чувствовала себя просто уставшей фейри которая запуталась, очень сильно запуталась.

— Ты слишком строга к маме, — сказала черноволосая.

— Кто-то должен быть строгим.

— Кто-то должен быть добрым.

— Этим кем-то точно буду не я.

Черноволосая звонко рассмеялась, и Мириэль невольно улыбнулась — всего на мгновение — удивляясь насколько живыми они казались, тёплый ветер шевелил их волосы, трава мягко касалась ног, где-то вдалеке пели птицы.

— Матушка. — Каштановолосая закрыла книгу и внимательно посмотрела на неё. — Чего ты боишься?

Вопрос оказался слишком простым. Настолько простым что ответить сразу не получилось, и она долго смотрела куда-то вдаль, туда где белый свет встречался с белым светом.

— Потерять... его.

Слова прозвучали тихо, почти шёпотом.

Девочки переглянулись.

— Наконец-то, — выдохнула каштановолосая.

— Сестрёнка.

— Что.

— Не начинай.

Мириэль опустила голову, пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Я боялась его с самого начала. Боялась проклятия. Боялась самой себя. Казалось — стоит подпустить кого-то слишком близко, всё закончится болью.

Черноволосая подползла ближе, маленькая ладонь легла на руку матери — тёплая, совсем настоящая.

— А теперь?

Мириэль прикрыла глаза, перед ней возник образ Аро — усталая улыбка, терпение, зелёные глаза, ладони которые всегда тянулись помочь прежде чем он сам успевал это осознать.

— Боюсь что уже причинила ему слишком много боли.

Строгая девочка промолчала. Только вздохнула — точь-в-точь как сам Аро — и от этой мысли у Мириэль защемило сердце.

— Тогда иди. Сейчас. Пока ещё есть время.

Белый мир начал растворяться, трава исчезала первой, следом таял ветер, и черноволосая быстро обняла её за шею.

— Мы хотим увидеть вас счастливыми.

Каштановолосая поколебалась — и тоже подошла ближе.

— Перестань уже всё усложнять, матушка. Это семейная черта, но даже для нас её слишком много.

Мириэль рассмеялась. По-настоящему. Впервые за много дней.

Утренний свет заливал комнату.

Она лежала несколько секунд, слушая собственное дыхание, слушая биение сердца — оно больше не казалось тяжёлым, словно внутри распутался тугой узел.

Мириэль встала. Подошла к зеркалу.

Светлые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза смотрели спокойно, и в отражении больше не было страха — только усталость и решимость.

Она коснулась пальцами стекла. Тихо выдохнула.

— Пора.

Слово прозвучало непривычно — после стольких месяцев молчания собственный голос казался почти чужим, но он был, настоящий, живой, принадлежавший ей.

Сердце билось так сильно что отдавалось в висках.

Через несколько минут белое платье уже струилось по её фигуре, и она пересекала дворцовые коридоры быстрым шагом, слуги удивлённо расступались, кто-то попытался остановить — она даже не замедлилась.

Дверь кабинета Аро появилась впереди.

Мириэль толкнула её.

Аро сидел на полу у окна, перед ним лежали бумаги, солнечный свет скользил по каштановым волосам, и он выглядел усталым — очень усталым, будто за десять дней постарел на несколько лет.

Он услышал шаги и напрягся но головы не поднял.

Мириэль молча подошла, опустилась рядом — так близко что их плечи соприкоснулись.

Аро медленно вдохнул. Отложил перо. Собирался подняться, собирался уйти, как всегда.

— Аро.

Голос прозвучал тихо, хрипло — но прозвучал.

Он замер.

В комнате стало так тихо что слышалось потрескивание свечей. Аро медленно повернул голову, и в его глазах было такое потрясение что у Мириэль болезненно сжалось сердце.

— Аро, — повторила она. — Нам нужно поговорить.

Лицо его мгновенно стало жёстким, он поднялся.

— Нам не о чем говорить.

Шаг к двери.

— Их двое.

Он остановился. Медленно обернулся.

— Что?

— Наших детей. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Девочки. У одной каштановые волосы, у другой чёрные. Глаза у обеих бирюзовые. Очень красивые.

Аро смотрел на неё так словно перестал понимать происходящее.

— Я видела их во сне. Они заставили меня прийти. Чтобы я рассказала правду.

Она глубоко вдохнула, собирая остатки мужества.

— Меня зовут Мириэль. Я старшая сестра Лианны. Настоящая Лианна умерла перед отъездом. Мои родители испугались — вашей ярости, войны — и отправили меня.

С каждым словом становилось легче, словно падали тяжёлые цепи. Она рассказала всё — про сестру, про потерянный голос, про клятвы, про Сусу, про страх, про зеркало, про отчаяние, про то как поверила лжи проклятия.

Аро сидел неподвижно. Долго. Закрыл глаза, провёл ладонью по лицу, будто пытался собрать себя заново.

Мириэль опустила взгляд.

— Простите меня. Я боялась. Причинила вам боль. — Голос дрогнул. — Простите.

Следующее мгновение оказалось неожиданным.

Аро быстро подошёл и притянул её к себе — резко, будто больше не мог сдерживаться. Она уткнулась лбом ему в плечо, и его объятия были крепкими, тёплыми, настоящими.

— Глупая фейри, — хрипло произнёс он.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Наши дочери сказали почти что-то похоже.

Аро тоже улыбнулся — совсем чуть-чуть, впервые за многие дни.

Стена которую оба так долго строили