Невеста императора тьмы - Александра Royal

— Всем выйти, — произнёс Аро.

— Но—

— Выйти.

Тишина.

Ляра сжала кулаки, резко развернулась и вышла — Каэль последовал за ней молча.

Аро снова опустился рядом с Мириэль, и в этот момент вошла Элирель — растерянно огляделась — и он посмотрел на сестру, и она всё поняла по его взгляду, тихо кивнула и закрыла за собой дверь.

Они остались одни.

Мириэль попыталась подняться — ей хотелось уйти подальше от всего, от вопросов и взглядов и собственного бессилия — сделала шаг, и перед глазами потемнело, пол качнулся, звуки ушли под воду.

— Лианна!

Аро подхватил её раньше чем она успела понять что падает, и унёс по коридору быстрыми шагом. Её светлые волосы рассыпались по его плечу, и лицо было слишком бледным, слишком — и в груди у него поднималась тревога, тяжёлая и пугающая, та которую он не умел называть словами но хорошо знал на ощупь.

— Позовите лекаря, — бросил он проходящему слуге, и в голосе было что-то такое от чего слуга бросился бежать немедленно.

Спустя некоторое время лекарь закончил осмотр.

В комнате собрались все — Ляра нервно ходила у окна, Каэль стоял у стены, Элирель сидела возле кровати, и Аро не отходил от Мириэль ни на шаг, стоял рядом и смотрел на её бледное лицо с таким выражением которое он и сам, наверное, не умел объяснить.

Лекарь выпрямился. Улыбнулся.

— Поздравляю вас, Ваше Величество. Вы скоро станете отцом.

Слова повисли в воздухе.

Ляра расплылась в довольной улыбке — вот видишь, я же говорила — и Элирель радостно ахнула, и даже Каэль выглядел не удивлённым.

Только Аро не двигался.

Словно окаменел — и взгляд его медленно опустился на спящую Мириэль, и в памяти всплыли её слова, и Сусу, и предупреждение, и мёртвый ребёнок, и невозможность беременности, и мысли сталкивались одна с другой не складываясь ни во что понятное.

Он резко поднялся, стул с глухим скрипом отъехал назад, и все взгляды обратились к нему — а он смотрел на Мириэль долго, будто пытался увидеть правду сквозь её закрытые веки, — потом отвернулся, челюсти напряжённо сжались, и он вышел не сказав ни слова.

Дверь закрылась за ним тяжёлым ударом.

Сознание возвращалось медленно — будто она поднималась со дна глубокого озера, сквозь тяжёлую толщу воды и собственных мыслей, и голова всё ещё болела, и перед глазами стояли трещины разбитого зеркала и за ними улыбка существа укравшего лицо Сусу.

От одного воспоминания внутри поднималась глухая злость.

Слишком долго она позволяла этой твари играть с собой.

Тихий смех коснулся слуха — лёгкий, детский — и Мириэль нахмурилась ещё до того как открыла глаза, потому что после случившегося любой голос вызывал настороженность, особенно детский, особенно добрый.

Когда взгляд наконец прояснился, перед ней стояли две маленькие фейри.

Одна сияла улыбкой так ярко словно никогда не знала печали, вторая смотрела внимательно и строго — слишком внимательно для ребёнка. Мириэль медленно села и вместо умиления почувствовала подозрение.

Бирюзовые глаза девочек удержали её внимание. Странный цвет — словно зелень глаз Аро встретилась с её собственной голубым и породила что-то новое.

— Мамочка!

Черноволосая девочка радостно шагнула вперёд.

Мириэль осталась неподвижной. После проклятия она больше не доверяла красивым словам, ни улыбкам, ни знакомым лицам, ни детям появляющимся посреди сна.

— Не называй меня так, — голос прозвучал жёстче чем она ожидала.

Девочка вздрогнула — совсем чуть-чуть — и внутри неприятно кольнуло что-то похожее на вину. Каштановолосая лишь нахмурилась.

— Вот видишь, я говорила что она не поверит.

— А ты бы поверила? — сухо спросила Мириэль.

Девочка открыла рот, закрыла, подумала.

— Нет.

— Вот именно.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и тишина становилась всё плотнее — пока черноволосая вдруг не шагнула вперёд.

— У нас мало времени.

— Для чего?

— Для тебя.

— Это звучит как угроза.

— Это предупреждение.

Мириэль наблюдала за ними внимательно — за движениями, за взглядами, за голосами, — и если это очередная иллюзия проклятия, она найдёт ошибку, обязательно найдёт. Но ошибки не было. Девочки выглядели слишком живыми, слишком настоящими, и самое неприятное заключалось в том что она видела знакомые черты — в одной упрямство собственной матери, в другой добрую улыбку Аро, — и это заставляло сердце биться чаще. Она не знала что с этим делать. Белая дымка вокруг них дрогнула словно от невидимого ветра, и Мириэль продолжала смотреть на двух девочек — подозрение никуда не исчезло, после всего что произошло с Сусу, после украденных лиц и поддельных улыбок и чужих голосов, она больше не собиралась доверять первому впечатлению, особенно если перед ней стояли дети.

Черноволосая первой нарушила молчание.

— Ты злишься на нас?

— А должна радоваться? — прищурилась Мириэль.

— Нет, — неожиданно честно ответила девочка. — На твоём месте я бы тоже злилась.

Каштановолосая шумно выдохнула.

— Хватит ходить вокруг да около. У нас мало времени. — Она шагнула ближе — слишком уверенно для ребёнка, слишком серьёзно. — Ты должна поговорить с отцом.

Сердце Мириэль болезненно дёрнулось.

— Зачем?

— Потому что он думает что ты ему солгала.

— А я солгала?

Девочка замолчала на несколько мгновений.

— Нет, — ответила она твёрдо, без колебаний.

Внутри поднялась горькая усталость.

— Тогда почему всё рушится?

Черноволосая опустила голову, и улыбка впервые исчезла с её лица.

— Потому что проклятие оказалось умнее чем мы думали.

— И сильнее, — тихо добавила сестра.

Белая дымка вокруг них начала сгущаться, словно пространство сна прислушивалось к разговору, и Мириэль медленно опустилась на колени перед девочками — теперь она могла лучше рассмотреть их лица, и у одной подбородок был почти как у Аро, а у другой её собственный взгляд, тот самый которым она смотрела на мир до того как научилась скрывать чувства.

От этого стало не по себе.

— Кто вы такие?

— Мы уже сказали, — черноволосая улыбнулась, тепло и почти виновато.

— Вы сказали что я ваша мать.

— Потому что так и есть.

Мириэль долго смотрела на них — ожидая подвоха, не находя его ни в глазах, ни в голосе, ни в жестах, словно сама магия вокруг подтверждала их слова.

— Тогда почему я вижу вас сейчас?

Каштановолосая подняла глаза, и в её взгляде мелькнула печаль слишком взрослая для ребёнка.

— Потому что будущее начинает исчезать. Если проклятие победит — нас никогда не будет.

Черноволосая опустилась рядом с сестрой и обняла её за плечи — совсем по-детски, совсем искренне.

— Мы очень хотим родиться, мама.

У Мириэль перехватило дыхание.

Она столько дней пыталась убедить