Арахнид - И. В. Офелия

Я следил за ней взглядом, рука легла ей на талию, когда она снова оказалась передо мной. Я шагнул навстречу, и мы закружились, словно уроборос, в котором неизвестно, где начало, а где конец.

Она вновь положила руку мне на плечо.

Я взял Алину за предплечье, притянул его ближе, и мои губы скользнули по ее запястью, затем вниз по руке, пока прохлада ее кожи не открылась мне – стоило ткани перчатки закончиться, а ее груди – прижаться к моей. Холод ее кожи был почти невыносим, он покалывал нервы, шипя, будто холодная вода на раскаленном чугуне.

Румянец на ее шее и щеках заставлял пульсацию в ушах и в груди нарастать. Алина попыталась высвободить руку, и я позволил шелковой оперной перчатке соскользнуть с ее предплечья.

Она дышала часто. Как бы спокойно она ни держалась, ее предательски выдавали вздымающаяся грудь и сердце, колотившееся где-то внутри.

Алина тянулась прочь – я притягивал ее к себе. Извечное противодействие, что превращало хаос в стремительный, подчиненный лишь нам пируэт. Ее ногти впивались в ткань моей одежды, желая добраться до кожи – так проявлялась скрытая жестокость, что опьяняла сердце лихорадочным восторгом, сила воплоти, что двигала нами, навеки скованными в смертельном вальсе.

Ее ногти оторвались от моих плеч, но я притянул ее еще ближе, не дав ей вырваться. И в тот же миг – острая боль в боку, будто укус. Глянув вниз, я увидел прекрасные, хрупкие пальцы, сжимающие рукоять небольшого кинжала, погруженного прямо под мою кожу.

– Существо. – Ее голос звучал иначе: теплый и твердый, спокойный и смертельный.

Я расслабился, вжимаясь в лезвие, позволяя ему войти глубже. Словно сама боль подтверждала реальность происходящего. Алина не отводила от меня взгляда.

Я усмехнулся, смотря на нее.

– А я-то думал, ты предпочитаешь наблюдать, пока потрошишь и режешь, жестокая девчонка.

– Боюсь, если начну смотреть, все окажется лишь сном, – произнесла она.

– Что ж… – Я притянул ее за талию еще ближе, и ее кожа обожгла мою всполохами возбуждения. – Оправдались твои надежды? – прошептал я прямо в ухо.

Она наклонилась, резко довернув лезвие вверх – достаточно, чтобы моя губа дернулась в судороге, прежде чем я обрел самообладание.

– Не так, как было бы, умри ты сейчас.

Один лишь звук ее голоса заставил меня вцепиться в нее еще яростнее, и тихое стрекотание, рожденное в горле, отозвалось эхом где-то глубоко в груди.

– Наконец-то. Я так жаждал вновь услышать этот яд в твоих словах.

У нее между бровей мелькнула морщинка – явная борьба с тем, что так и рвалось из груди наружу.

– Неужели в тебе не найдется ни капли снисхождения, чтобы отбросить эту злобу? – прошептал я, коснувшись нижней губой ее уха. Близко – достаточно, чтобы впиться, но сдержался.

– Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Это ложь, я знаю, ты скучала по этому.

– Я счастлива и без тебя.

– Лжешь.

– Ты мне не нужен, мужчин вокруг полно.

– Я не мужчина.

– Существ тоже хватает. – Она усмехнулась.

– Так что, нашла себе компанию из существ? – Я приподнял бровь, изучая ее, хотя в мыслях уже представлял ее нагой.

– Не твое дело, с кем я провожу время.

– Глупо с твоей стороны так считать, но я тебя прощаю.

– Это тебе следует просить прощения.

– Да? И ты заставишь меня?

– Ты знаешь, что могу.

– Тогда сделай это. – Мой голос стал ниже, губы парили над ее губами.

Алина стала другой. Это было не взросление – скорее, перебродившая версия того, какой она была раньше. Ее наглость завораживала. Хотя по-настоящему бояться Алина никогда и не умела.

– Нет,– выдохнула она,– мне от тебя ничего не нужно, даже раскаяния. В этом зале, в этом городе, во всех окрестных поселениях – я могу иметь любого мужчину. Ты мне не нужен.

– Мне все равно, сколько мужчин в тебе побывало,– процедил я сквозь стиснутые зубы, вплетая пальцы в ее волосы у самого затылка и откидывая голову назад.– Важно лишь то, что твое тело знает, кому на самом деле принадлежит.

– Используешь меня, как всегда? – выплюнула она.

Я не смог сдержать смешка.

– Использую? Нет, лишь напоминаю.

– А было ли то, что стоит помнить?

– Упрямица.

Я склонил голову набок. Признаюсь, у меня уже слюнки текли при мысли поставить ее на место. Я сжал волосы Алины крепче, и ее руки взметнулись к моей груди, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию.

Ее пульс отдавался в моих губах, коснувшихся шеи. Я привык владеть собой, но она стирала все правила одним лишь присутствием. Другая моя рука скользнула по ее талии, затем по пояснице, притянув бедра вплотную ко мне. Ее запах опьянял, вводя в транс. Пальцы замерли на швах платья, что облегало ее тело.

Глубоко в груди прокатилось низкое, довольное рычание. Я опускал поцелуи вдоль ее шеи, все ниже, к груди, плавно склоняя ее назад.

– Скажи, что не хочешь этого, – выдохнул я, встречаясь с ее взглядом снизу. Холодные, широко раскрытые глаза смотрели на меня сквозь ресницы.

– Я презираю тебя.

– Я не об этом спросил. – Я усмехнулся, пальцами впиваясь ей в бедро.

– Твои жесты ничего не значат.

– Когда ты выкрикивала мое имя, я слышал совсем не это.

– А не помнишь случайно, когда я в последний раз на тебя кричала?

– Разве можно забыть хотя бы одно оскорбление, слетевшее с этих нежных губ?

– Недостойный – определенно подходящее описание.

– Я бы описал тебя теми же словами. – Я провел языком между ее грудями и обратно вверх к шее.

– Алина? – раздался робкий голос.

Алина застыла у меня в объятиях, словно доска, ее взгляд устремился к тому, кто говорил. Если бы я ее не знал, то сказал бы, что она напугана.

– О,– почти мурлыкнул я.– Привет, Эдит.

Плечи Алины сжались от напряжения.

– Не будь грубой, – отчитал я, дернув ее за волосы и заставив повернуть лицо к Эдит. – Так ты обращаешься со своим Гнездом? Даже не поздороваешься?

– Эдит, пожалуйста… тебе нужно уйти, – взмолилась Алина.

Глаза Эдит широко раскрылись от ужаса и не могли оторваться от разворачивающейся перед ней сцены.

– Ты выглядишь так, будто увидела призрака.– Мне удалось придать голосу невинно-насмешливый оттенок, и я бросил взгляд на Алину.– У меня дежавю от нашей первой встречи, любовь моя, – поддразнил я.

– Алина… – Эдит прикрыла рот и нос ладонями, будто испытала вину.

Я прижался щекой к щеке Алины, разглядывая Эдит.

– Я должен благодарить тебя за то,