Рождественский Грифон - Зои Чант

Он остановился. Он хотел протянуть к ней руку, изложить все, дать ей ту структуру, на которую она так явно опиралась, и позволить ей выстроить свою историю поверх нее — но он не только хотел протянуть к ней руку.

Он хотел, чтобы и она потянулась к нему.

Она облизнула губы.

— Ты прав, — сказала она.

Правда. Его грифон пропел от облегчения.

— Я не могу доверять чувствам, которых у меня нет. Мне приходится догадываться — строить предположения, основанные на опыте, но я не всегда права. И это касается вещей, которые я знаю. Людей, которых я знаю. Я могу списать это на недопонимание, в основном, или позволить им думать, что я не обращала внимания или мне было все равно, чтобы их слушать, но это никогда… никогда не касается ничего важного. Я слежу за этим. Если бы было… что-то важное… и я почувствовала что-то новое, чего не понимала…

Ее рука снова поднялась к груди.

— Как я могла бы в это поверить?

— Доверься себе, — настоятельно сказал Хардвик. — Перестань думать о том, что ты должна делать, и доверься тому, чего хочет твое сердце.

— Тебе будет больно…

— Мне все равно, — сказал он. — Я думал, что это важно. Я думал, что смогу оттолкнуть тебя, пока не стану лучше, но я только все усугубил.

Ее рука взметнулась к груди.

— Я не знаю, о чем ты…

Вспышка боли во лбу. Она ахнула.

— Пожалуйста, — прошептал он, и ее маска соскользнула.

Дельфина сжала кулаки. У него было чувство, что она бы отвела взгляд, если бы могла, но ее глаза были прикованы к его.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила она, и голос ее надломился. Прежде чем он успел ответить, она резко, отрицательно махнула рукой. — Нет, не… не отвечай. Я должна это сделать. Я хочу.

Она сделала неуверенный шаг вперед.

— Я не собиралась ничего говорить. Никогда не говорю. Только если не уверена на все сто. — Уголок ее рта дернулся. — Так что мне лучше быть уверенной.

Она стремительно двинулась вперед и обвила руками его шею. Прежде чем Хардвик успел среагировать, ее губы прижались к его.

И искра, вспыхнувшая внутри него, когда он впервые ее увидел, разгорелась пламенем.

Глава 17. Дельфина

О, Боже.

Это было по-настоящему.

Дельфина никогда не сталкивалась с магией. Щекочущее чувство, когда кто-то пытался говорить с ней телепатически, не в счет. Это было лишь напоминанием о том, чего она не могла.

Она видела магию — видела, как ее братья и родители превращаются в мифических животных, видела, как они общаются без слов, видела, как они летают золотыми и сияющими на фоне пылающих закатов. Но у нее самой никогда не было ничего подобного.

Была ли это магия?

В ней клубились сомнения, даже когда Хардвик притянул ее ближе и ответил на поцелуй. Свет, вспыхнувший внутри нее, разгорелся в ослепительное пламя. Но это, должно быть, было галлюцинацией. Ее разум играл с ней. Как она могла видеть сияние в своей груди, когда ее глаза были закрыты? Это было…

Это было…

По-настоящему.

Все напряжение, что копилось в ее спине и плечах, исчезло. Она растаяла в объятиях Хардвика, прижимая мягкие изгибы своего тела к его твердым линиям. Он тоже смягчился, обвившись вокруг нее и целуя до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание.

Он приподнял голову.

Ее глаза медленно открылись.

Лицо Хардвика было всего в дюймах от ее. Она вдохнула, вбирая его уникальный запах, о котором я говорила ранее. Землистый и магический одновременно. Идеальный. Его.

Его глаза пристально смотрели прямо в ее. К этому взгляду она уже привыкла — они достаточно долго сверлили друг друга глазами. Но она никогда не видела в его взгляде такого выражения: мягкого, нежного и странно беззащитного.

Он начал отстраняться, она удержала его крепче.

Все слова, которые она сдерживала вчера, слова, кружившиеся у нее в голове, когда она лежала в постели, пытаясь заснуть и стараясь не думать о Хардвике, спящем или не спящем в соседней комнате, вырвались потоком.

— Я ничего не собиралась говорить. Я собиралась уехать…

— Я знаю. — Сожаление сжало губы Хардвика. — Я тоже.

— Я боялась…

— Да, — вздохнул он, и ее сердце сжалось вместе с этим вздохом. Вот оно. Она боялась, она была лгуньей, она была недостаточно хороша. Недостаточно хороша, чтобы быть настоящей Белгрейв, и недостаточно хороша для него. — Я тоже боялся.

Что?

— Чего тебе было бояться?

— Себя. — Он закрыл глаза и прислонился лбом к ее. — Нас двоих вместе. Я… сложный… и с силами моего грифона все так черно-бело. Тебе нужен кто-то, кто справится со сложностью. Кто-то, кто…

— Не говори так.

— Кто-то проще меня.

Она прошипела ругательство и вцепилась пальцами в его волосы, оттягивая его голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Мы справимся, — сказала она ему. — Мы найдем способ. Обещаю. Это не обязательно должно быть сложно.

Она напряглась, ожидая гримасы, которая выдаст ее ложь.

Но ее не последовало.

Хардвик, должно быть, тоже ждал этого. Его глаза расширились.

— Дельфина…

Что бы он ни собирался сказать, она так и не услышала. Она снова поцеловала его, прижимаясь всем телом, пока он не отступил назад.

Ее кожа горела. Хардвик обхватил ее за талию, удерживая их обоих, и от этого прикосновения у нее перехватило дыхание. Его другая рука коснулась ее щеки, линии подбородка, обняла затылок, когда он углубил поцелуй. Его язык скользнул по ее губам, и она открыла рот, ощутив внутри резкий, властный толчок желания.

Он поднял голову.

— Теперь ты уверена?

Дельфина кивнула. Не было слов, чтобы описать, насколько она уверена. Поэтому вместо них пришли другие слова.

— Как ты узнал, что я не делаю того, чего хочу? Я даже половину времени не знаю, чего хочу.

— Я догадался. — Он прижал лоб к ее. — Когда ты проговорилась, что твоя семья не знает, что ты не оборотень. Я подумал, что ты не могла хотеть этого все время. И если раз за разом строишь свою жизнь вокруг одной такой лжи, раз за разом отодвигая собственные желания ради какого-то грандиозного плана… Конечно, в конце концов запутаешься.

Он понимал ее. Она должна была бы испугаться. Вместо этого она растаяла.

— А ты… не запутался. Ты сразу все понял?

— С того момента, как увидел тебя. — В его голосе был рык, от которого все волосы на