Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

От этой фразы у Марины пробежал холод по коже — не магический. Опасный.

К полудню дом превратился в муравейник. Марина носилась между кухней и прачечной, раздавая распоряжения, которые звучали слишком уверенно для человека, который ещё вчера был «в метели».

— Тряпки — по цветам, — говорила она повару. — Эта — только для посуды. Эта — только для пола. Если увижу смешение — выкину.

— А ты попробуй, — бурчал повар, но руки его уже двигались быстрее. — Ты мне тут…

— Я вам тут жизнь, — отрезала Марина. — У вас гости из столицы. Если кто-то отравится — вас повесят первым.

Повар замолчал, потом тихо выругался:

— Ладно. По цветам так по цветам.

Лин прибежала с листом.

— Марина, я сделала список, как вы просили. Кто где… — она запнулась и шепнула: — Агата злая.

— Пусть будет злая, — сказала Марина. — Злость — лучше, чем трупы.

Она быстро пробежала глазами по списку. Доступ к кладовым, к погребу, к посуде герцога… слишком много рук.

— Лин, — сказала Марина тихо, — кто из служанок чаще всего ходит в кабинет милорда?

Лин побледнела.

— Никто… — потом запнулась. — То есть… Агата. Иногда Грейм. И… Вейрен, когда несёт настои. И… — Лин сглотнула, — одна из младших, Рина. Она… помогает Агате.

Марина почувствовала, как в голове щёлкнуло:тонкая рука, перчатка, «случайный» толчок возле двери…

— Рина, — повторила она.

— Да… — Лин шепнула. — Она странная. Тихая. Слишком тихая.

Марина кивнула.

— Держи её в поле зрения. Но не одна. Поняла?

Лин кивнула, глаза большие.

— А вы?

— Я буду в поле зрения у всех, — сказала Марина и тут же услышала за спиной холодный голос Агаты:

— Ты будешь там, где я скажу.

Марина обернулась. Агата держала в руках ткань — тёмно-синюю, тяжёлую, с серебряной вышивкой.

— Это что? — спросила Марина.

— Это платье, — отрезала Агата. — Для бала. Милорд приказал.

— Мне? — Марина моргнула.

Агата приблизилась и ткнула тканью ей в руки, как будто вручала не платье, а долговую расписку.

— Тебе. И чтобы ты не вздумала опозорить дом. Ты не леди. Ты — служанка. Просто… в красивой оболочке.

Марина поймала ткань, вдохнула запах — чистый, новый, без сырости. Невероятно.

— Спасибо, — сказала она ровно.

— Не за что, — холодно бросила Агата. — И запомни: если леди Серафина спросит, кто ты, ты отвечаешь: «помощница управляющей». Не «докторша», не «попаданка», не «я спасла милорда». Поняла?

— Поняла, — сказала Марина.

— И руки, — Агата скользнула взглядом по её запястью. — Держи рукава длинными. Не показывай метку. Иначе они устроят спектакль прямо здесь.

Марина медленно подняла глаза.

— Вы боитесь за дом, — сказала она тихо.

Агата резко напряглась.

— Я боюсь за то, что держу двадцать лет, — прошипела она. — А ты пришла — и всё зашевелилось.

— Тогда помогите мне, — сказала Марина. — Потому что если мы будем друг другу горло грызть, они разорвут дом снаружи.

Агата молчала секунду. Потом, неожиданно, бросила:

— У тебя синяк. Покажи.

Марина моргнула.

— Это…

— Я сказала — покажи, — коротко.

Марина приподняла рукав на боку. Агата посмотрела, нахмурилась.

— Лин, — резко сказала она, — принеси тёплые камни. И мазь… нет, — она спохватилась, — не мазь. Настой для компресса. Как она учит.

Лин метнулась.

Марина почувствовала странное: Агата не любила её. Но Агата не хотела, чтобы она упала сегодня.

— Спасибо, — сказала Марина, уже без колкостей.

Агата отвела взгляд.

— Не умри до вечера, — буркнула она. — Мне некем будет заменить тебя.

Кареты приехали в сумерках. Северное небо было низким, серым, но над поместьем висел свет кристаллов — как искусственная звёздная россыпь.

Марина стояла за колонной в холле, проверяя, как слуги распределяются по потокам гостей: кто ведёт наверх, кто — в зал, кто — к столам. На ней было то самое синее платье, и она всё ещё не привыкла к ощущению ткани, которая не для работы. Рукава длинные — метку скрыли, но Марина всё равно чувствовала её, как чужой нерв.

— Держи спину, — шепнула Агата, проходя мимо. — Ты не таскаешь мешки. Ты — лицо дома.

— Я лицо дома, которое вчера убивали, — шепнула Марина в ответ.

— Значит, улыбайся так, чтобы они боялись, — отрезала Агата.

Первая волна гостей вошла шумом мехов, дорогих духов и голосов. Пахло золотом и теплом, привезённым чужими телами.

Леди Серафина появилась не сразу. Сначала — её свита. Потом — магистр Лоррен, сухой, в сером, с теми же перстнями. Он улыбался всем так, будто заранее знал, кто проиграет.

А потом — она.

Серафина была высокой, белокожей, с волосами цвета пепла и глазами ледяными — но не как у Айсвальда. У неё лёд был декоративным. У Айсвальда — живым. На ней было платье, которое явно стоило половину деревни: серебро, белый мех, кристаллы на плечах. Она двигалась мягко, как кошка на ковре.

— Герцог Айсвальд, — сказала она, когда он вышел встречать. Голос — сладкий, но в нём было лезвие. — Вы выглядите… стойко. Я рада, что слухи преувеличены.

Айсвальд наклонил голову, не улыбаясь.

— Леди Серафина. Добро пожаловать на Север.

— Ах, какой холодный приём, — улыбнулась она. — Но это, наверное, ваша особенность.

Марина стояла чуть в стороне — рядом с Агатой, как было приказано. Она чувствовала взгляд Серафины на себе, как иглу.

Серафина повернулась, будто случайно.

— А это кто? — спросила она, делая вид, что впервые видит Марину.

Агата открыла рот, но Марина сказала сама — ровно, без дрожи:

— Марина Коваль. Помощница управляющей.

Серафина медленно улыбнулась.

— Помощница. Какая… любопытная должность для чужого лица.

Марина не моргнула.

— Дом требует порядка, миледи.

— Дом требует хозяйки, — мягко сказала Серафина и бросила взгляд на Айсвальда так, будто уже примеряла его фамилию. — Надеюсь, сегодня мы поговорим о важном.

Айсвальд не ответил сразу. Он посмотрел на Марину коротко — почти предупреждение. Потом сказал Серафине:

— Сегодня мы будем танцевать. Разговаривать — завтра.

Лоррен шагнул ближе, улыбаясь.

— Совет ценит вашу… готовность, Ваша светлость.

— Совет ценит контроль, — холодно ответил Айсвальд. — А я ценю границы.