Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

— Пока что, — тихо сказала наблюдательница.

И Марина поняла по её тону: вот теперь — опасно.

Её вывели из комнаты не в коридор, а в маленькую камеру рядом — словно заранее приготовленную. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул.

— Эй! — Марина ударила ладонью по дереву. — Мне нужна вода!

— Тебе нужен рот закрыть, — бросил дозорный снаружи. Тот самый, который снял перчатку.

Марина прислонилась лбом к стене. Сердце билось быстро, но теперь не от яда — от ощущения ловушки.

«Они не хотят слушать. Они хотят бумагу. Бумагу проще, чем правда», — подумала она.

Метка под рукавом кольнула. Слабо. Потом сильнее.

Марина замерла. Не больно — будто кто-то изнутри постучал по кости.

Айсвальд.

Ей захотелось рассмеяться. Глупо. Он не мог почувствовать её. Он мог быть где угодно. Он мог не успеть.

И именно тогда раздался звук, от которого у Марины внутри всё сжалось: низкий, тяжёлый стук — будто кто-то ударил по камню металлом.

Не стража. Не ключ.

Трость? Нет. Айсвальд был без трости, когда кричал у ворот.

Стук повторился — и вместе с ним по воздуху прокатился холод, от которого волосы на руках поднялись.

Снаружи раздались голоса. Сперва спокойные, потом резче. Потом — один голос, ледяной, низкий, который невозможно было спутать.

— Откройте, — сказал Айсвальд.

— Милорд… — растерянно отозвался Лоррен. — У нас приказ. Это компетенция Совета.

— Это моя служанка, — произнёс Айсвальд. — Под моей печатью. Под моей ответственностью. Вы увезли её без моего согласия.

— Мы действовали в рамках безопасности…

— Безопасности кого? — тихо спросил Айсвальд.

Ответа не было. Тишина. Потом — звук, будто лёд треснул.

Марина закрыла глаза на секунду. Не потому что боялась. Потому что так делала перед тем, как заходить в операционную: вдох — выдох — собраться.

Дверь камеры распахнулась так резко, что Марина отшатнулась.

На пороге стоял Айсвальд. В тёмном плаще, с инеем на плечах, глаза прозрачные, злые. За ним — Торн, напряжённый, как струна. И Грейм, ровный, как всегда, но в его взгляде было что-то… довольное? Или просто: «Так и должно быть».

— Ты цела? — спросил Айсвальд.

Марина моргнула.

— Почти, — сказала она. — Бок болит. Яд ещё…

Айсвальд шагнул ближе. Его взгляд скользнул по её лицу, по губам, по рукавам, задержался на месте, где пряталась метка.

— Кто тебя трогал? — спросил он тихо.

— Они пытались забрать образцы, — сказала Марина и вынула свёрток из-за пояса. — Я не дала.

Торн выдохнул с уважением, будто это был подвиг.

— Магистр Лоррен, — сказал Айсвальд за её спиной, не повышая голоса, — вы обвиняете её.

— Мы… — Лоррен подошёл, держа лицо спокойным. — Ваша светлость, в поместье происходят аномалии. Она пришла из метели. Она отмечена. И теперь покушение…

— Покушение на меня, — перебил Айсвальд. — Покушение, в котором вы поспешили сделать виновной мою отмеченную служанку, вместо того чтобы искать, кто таскает мою посуду из моего кабинета.

Лоррен моргнул.

— Посуду?..

Марина шагнула вперёд.

— Чашка была из его кабинета, — сказала она. — С гербом. И в ней был белый спорыш. И ваш дозорный касался спорыша и соли льда сегодня. — Она повернулась к Айсвальду. — Я сказала им снять перчатки. Ваша «безопасность» пахнет травами.

Лоррен резко посмотрел на дозорного. Тот отвёл глаза.

Айсвальд не улыбнулся. Он просто произнёс:

— Плохой выбор врагов.

Его холод прошёлся по комнате, как ветер по воде. Лампа-кристалл мигнула.

Лоррен сглотнул.

— Ваша светлость, мы не враги. Мы… сохраняем порядок.

— Порядок, — повторил Айсвальд. — Порядок — это когда мои люди живы, мой дом цел, и Совет не лезет в мою кровь без приглашения.

Он наклонился к Лоррену так близко, что тот непроизвольно отступил.

— Я забираю её, — сказал Айсвальд. — Если вам нужны ответы — приходите ко мне. В мой дом. Днём. С документами. И с честными глазами.

— Вы препятствуете расследованию, — попытался сказать Лоррен.

— Я препятствую глупости, — ответил Айсвальд. — Разницу выучите.

Марина смотрела на него и чувствовала странное: сердце колотилось не от страха, а от того, что он пришёл. Он успел. Пусть на шаг позже у ворот, но сейчас — успел.

— Пойдём, — сказал Айсвальд Марине, и это «пойдём» прозвучало как приказ и как защита одновременно.

Она шагнула рядом — и вдруг почувствовала, как метка на запястье тёплым холодом отозвалась, словно кто-то коснулся её изнутри.

Айсвальд заметил. Взгляд его скользнул на её рукав, задержался. Потом он тихо сказал, не глядя:

— Не радуйся.

— Я и не радуюсь, — выдохнула Марина. — Я просто… живу.

— Вот и живи, — бросил он. — Но без тайн.

Марина на секунду замерла.

— Что?

— Я сказал: без тайн, — повторил Айсвальд и наконец посмотрел на неё так, будто видел сквозь кожу. — Иначе я сам стану твоей тюрьмой.

Возвращение в поместье было не как освобождение. Это было как возвращение на поле боя, где ты знаешь расположение мин, но не знаешь, кто их ставит.

Агата встретила их в холле с лицом, на котором было всё: злость, унижение, облегчение и желание укусить.

— Милорд… — начала она.

— Агата, — перебил Айсвальд. — С этого дня Марина — не просто служанка. Она — помощница управляющей. Её слово по кухне и лекарской — закон. В пределах работы.

Марина услышала, как кто-то сзади тихо втянул воздух. Лин. Фин. Служанки. Даже стены, казалось, прислушались.

Агата побледнела.

— Помощница… меня?

— Да, — сказал Айсвальд. — Потому что мне надо, чтобы дом не гнил изнутри. И потому что кто-то использует хозяйство как оружие. Я хочу, чтобы у меня был человек, который видит детали.

Агата сжала губы.

— Милорд, это опасно. Она…

— Она спасла мне жизнь, — отрезал Айсвальд. — И теперь она спасёт мой дом. Тебе это нравится или нет — мне всё равно.

Он повернулся к Грейму.

— Ключи.

Грейм шагнул вперёд и протянул Марине связку. Не все — заметно не все, но достаточно, чтобы почувствовать вес ответственности.

Марина машинально взяла. Металл был холодный. Реальный.

— Ключи от кухни, прачечной и кладовых, — сказал Грейм ровно. — И от вашей лекарской. Без западного крыла. Без кабинета милорда.

— Я