Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

Марина молчала секунду. Потом поднялась и осторожно коснулась его запястья двумя пальцами — как врач. Не ласка. Проверка.

Пульс был ровнее, чем в приступ, но всё равно с редкими сбоями. И кожа — холодная. Слишком холодная.

— Вам нужен режим, — сказала она. — Не соль льда, не усиление холода. Баланс. Контроль.

— Ты думаешь, всё лечится режимом, — усмехнулся Айсвальд.

— Нет, — сказала Марина. — Но режим даёт шанс выжить, пока мы ищем причину. И пока вы… — она посмотрела на него прямо, — не позволите мне знать правду.

Айсвальд резко отдёрнул руку.

— Вот мы и подошли, — сказал он холодно. — К тайнам.

Марина сжала губы.

— Я не могу рассказать всё.

— Почему? — голос стал опасно ровным.

Марина медленно выдохнула.

— Потому что если я скажу вам, откуда я, вы решите, что я сумасшедшая. Или ведьма. Или инструмент Совета.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто взвешивал. Потом тихо сказал:

— Я уже видел достаточно, чтобы не верить в «сумасшествие», когда дело пахнет кровью и печатями.

Марина почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Тогда… — она сглотнула, — я скажу вам главное: я чужая не по крови. Я чужая… по миру.

Айсвальд замер.

— По миру, — повторил он тихо.

— Да, — сказала Марина. — И я не знаю, как вернуться. Но я знаю, как не дать человеку умереть от инфекции и яда. И я знаю, что кто-то в вашем доме хочет, чтобы я исчезла.

Айсвальд смотрел на неё долго. Потом сказал:

— Это ещё не всё.

— Нет, — призналась Марина. — Но это правда.

Он подошёл ближе и вдруг положил ладонь на стол рядом с её рукой — не касаясь, но так близко, что она почувствовала холод.

— Тогда моё условие, — сказал Айсвальд. — Никаких тайн, которые могут убить меня. Дом. Дверь. Метка. Совет. Яд. Всё — мне.

Марина подняла глаза.

— А вы?

— А я, — сказал Айсвальд тихо, — не буду притворяться, что ты мне безразлична. Потому что это тоже ложь.

Сердце у Марины ударило сильнее. Не потому что она «растаяла». Потому что это было опасно. Любая близость в таком доме — слабое место.

— Принято, — выдохнула она.

Айсвальд кивнул — и в этот момент дверь кабинета распахнулась.

Грейм вошёл быстро, впервые за всё время позволяя себе показать спешку.

— Милорд, — сказал он, — срочное письмо. Печать столицы.

Айсвальд не шевельнулся сразу.

— Читай, — сказал он.

Грейм развернул письмо. Лицо его оставалось ровным, но Марина заметила, как у него напряглась челюсть.

— «По распоряжению двора и Совета… герцог Айсвальд обязан явиться в столицу в течение двух недель для подтверждения прав на Север…» — Грейм поднял взгляд. — И далее: «…а также объявить о намерении вступить в брак в интересах мира и порядка. В противном случае будет назначен временный куратор, а права на управление Севером будут пересмотрены».

В кабинете стало так тихо, что Марина слышала собственное дыхание.

— Брак, — повторил Айсвальд очень тихо.

Марина смотрела на него и видела, как в его взгляде поднимается что-то холодное, опасное — не магия. Ярость человека, которого снова пытаются держать за горло.

Айсвальд медленно сложил письмо пополам.

— Значит, — сказал он, — они решили, что я ещё достаточно жив, чтобы меня женить.

Он поднял глаза на Марину.

— И ты, докторша… теперь в моём доме не просто служанка. Теперь ты — проблема, которую они захотят использовать первой.

Метка на её запястье вспыхнула холодом так, будто согласилась.

Глава 6. «Бал под северным небом»

Утро началось не с солнца — с ударов в дверь.

— Марина! — голос Агаты резал коридор, как нож по стеклу. — Немедленно вниз! У нас…бал.

Марина села на кровати так резко, что бок напомнил о себе тупой болью. Синяк после лестницы расползся, но, к счастью, не стал переломом. Она провела ладонью по ребрам, вдохнула поверхностно и выдохнула. Жить можно. Работать — тем более.

— Бал? — переспросила она, натягивая платье-служанки и одновременно завязывая волосы. — У вас тут кто-то с ума сошёл?

— В столице решили, что милорд обязан показать «мир и порядок»! — Агата дёрнула ручку ещё раз, как будто хотела сорвать дверь. — И если ты думаешь, что твои кипячения важнее… то ты ошибаешься!

Марина открыла, и Агата ворвалась внутрь вихрем: юбки жёсткие, лицо жёстче.

— Сколько гостей? — спросила Марина вместо приветствия.

Агата замерла на полшага. Взгляд её соскользнул на ключи, висевшие у Марины на поясе, и стал ещё злее.

— Сто двадцать.

Марина моргнула.

— На сколько дней?

— На один вечер. — Агата почти выплюнула. — Бал и ночёвка для самых… важных. Завтра часть уедет, часть останется на переговоры.

— Отлично, — сказала Марина. — Тогда нам нужны: еда, чистая посуда, порядок по кухне, вода — кипячёная для всего, где будет…

— Хватит! — оборвала Агата. — Ты будешь делать то, что я скажу. Поняла? Ты теперь «помощница», но не хозяйка.

Марина застегнула последнюю пуговицу и подняла взгляд.

— Если вы хотите, чтобы никто не умер от пищевого отравления на глазах у знати, — сказала она ровно, — вы будете слушать меня хотя бы на кухне. Потому что если кто-то и попытается устроить «случайность» снова — это будет на балу.

Агата стиснула губы.

— Ты думаешь, всё крутится вокруг тебя.

— Нет, — спокойно сказала Марина. — Всё крутится вокруг герцога. А я — удобная точка удара.

Агата резко выдохнула, словно проглотила слова, которые хотелось бросить.

— Внизу, — отрезала она. — Грейм ждёт. И… — её взгляд стал чуть более колючим, — милорд тоже.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула — не больно, а как предупреждение.

— Замечательно, — пробормотала она и пошла следом.

В холле уже пахло воском и холодной суетой. Слуги таскали ковры, меняли кристаллы в нишах, протирали перила так, будто по ним завтра будут ездить языками. Повар ругался на весь дом, потому что кто-то «перепутал мешки с мукой», и теперь он подозревал всех — особенно воздух.

Грейм стоял у лестницы, держа в руках список, толщиной как маленькая книга.

— Марина, — сказал он ровно, и