Ведунья - Инна Сирин

похудели за это время, под глазами пролегли тени, движения были вялыми. Гастон еще мучился от нарывов и я прикладывала много усилий, чтобы помочь ему. Его тело, молодое и сильное, смущало меня. Я пыталась донести до графа, что неприлично молодой девушке самой прикасаться не к родственнику, но он упёрся.У меня дико болела голова, ломило мышцы, сводило живот. Кожа стала сухой, иногда знобило. Сперва я не придала этому значения. Но когда потеряла сознание прямо в процессе вскрытия бубона, поняла, что и меня настигла чума. Слабость накатила такая, что даже нож я едва могла держать в руках. Налив себе большой бокал травяного отвара, я заговорила его всеми известными мне заклинаниями и жадно выпила.На время полегчало, я успела позаботиться о Гастоне, а потом снова потеряла сознание. Очнулась уже ночью, судя по темноте за окном. Кто-то уложил меня на постель, раздел и укрыл теплым одеялом. Снова бил озноб, зубы стучали, голова ныла при любом движении, тошнило, во рту пересохло. Я заставила себя полежать. Рядом кто-то засопел.– Кто здесь? Дайте пить, – прохрипела я.– Сейчас, минутку, – послышался хриплый голос друга. Он говорил со мной впервые за последние дня три, когда мучился лихорадочным бредом и не понимал, где находится. Мужчина поднес к моим губам плошку с водой и помог выпить.– Как остальные?– Граф уже встаёт. Бодр. Руфус много спит и пока еще кашляет. Но кажется, чума отступает. Только вы теперь свалились.– Ничего. Я сильная.– Это я уже понял. Блэр, вы такую деятельность тут развернули, что слуги уже легенды о вас сочиняют.Я только улыбнулась в ответ, сил на разговоры не осталось. Меня снова сморил сон. А разбудила дикая тянущая боль в подмышке.– Гастон! Принесите нож.– Сейчас, я там воду на кухне поставил кипятиться.– Вы поставили? А слуги?– Полдеревни уме вымерло. Некоторые уехали, думают, в других поселениях ситуация лучше будет. Но это не так. Я получил письмо от своего капитана, пока вы спали. Поветрие по всей Англии, столицу тоже накрыло. Король остался и даже помогает на улицах. Народ на него молится.– Удивительный человек.– Да. Зачем нож? Я не видел у вас бубонов.– Под мышкой тянет.Гастон поднял мою руку, деликатно прикрыв одеялом обнажённую грудь, и внимательно рассмотрел бубон.– Он еще не созрел, только надувается. Блэр, боюсь я не знаю, как его вскрывать.– Вы же видели, как я это делаю.– Да, но одно дело видеть.– Кроме вас мне никто не поможет. пожалуйста..Мужчина сурово кивнул и ушёл, а явился с ведром горячей воды и ножом. Боль нарастала каждую минуту, я уже чувствовала нарыв под рукой, в этом месте всё жутко болело и жгло, хотелось кричать, но я сдерживалась и просто выла, закусив губы.– Давайте. Не могу больше, молю.– Хорошо. Сейчас. Я постараюсь. Вы колете в середину?– Гастон, что вы делаете? Не смейие! – раздался в дверях раздражённый голос графа. – И неприлично это. Она не одета.– Тогда давайте вы сделаете, дядюшка.– Я?! Я же не врач! Я вообще был против, когда Блэр вскрывала бубоны.– Но вы ведь поправились, – подала голос я, сквозь слёзы боли и обиды.– Это божье провидение. Чума не лечится. И вам стоит терпеть боль и молиться о прощении. Мне дже помогло.Посчитав свою миссию исполненной свёкр развернулся и удалился, оставив дверь открытой.– Зачем вообще приходил? – раздражённо буркнул Гастон.– Не важно. Давайте. Острым концом ножа резко тыкайте в середину. И сразу тряпкой накройте, чтоб на вас опять не попало.Когда он это сделал, я поняла, почему остальные так кричали. Это неимоверно болезненная процедура, и боль не отпускала всё время, что гной выходил. Гастон как смог тщательно промыл рану.– Теперь травы. Надо отжать жмых из отвара и приложить.– Хорошо. Сейчас схожу на кухню, там как раз новую порцию наварили. Но я его не дождалась, измученная болью, снова отключилась.Мне повезло. Меня чума задела слегка, ограничившись лишь одним бубоном. А потом очень быстро наступило улучшение. Не знаю, что именно помогло, но я была этому рада. Остальные тоже пошли на поправку. Руфус покашливал постоянно, но лихорадка кончилась, в целом он чувствовал себя сносно.В замке и деревне слуг осталось крайне мало. Уехавшие пока не возвращались, так что пришлось перераспределить обязанности и самой встать у плиты как только мне полегчало. Наша кухарка тоже поборола болезнь, правда сильно похудела за это время и еще не вставала с постели, силы покинули её.Мы должны были обвенчаться, когда Руфусу исполнится 12, а мне 16. Но свёкр сильно занемог и решил, что обязан увидеть нашу свадьбу до того, как умрёт. К тому же роду нужен наследник. Мы пережили чуму, однако не известно, какие ещё испытания нас настигнут. Тем более в апреле Руфусу стукнет 12, а мне еще будет 15, но часть брачного контракта будет уже соблюдена. Я хотела было отказаться настоять на свадьбе осенью, а потом подумала, что это ничего не изменит. Решение мной принято уже давно, Руфус достигнет брачного возраста и потом мы сразу поженимся.Мне только не нравилось его состояние. Он по-прежнему кашлял, под глазами остались синие круги, кожа бледнее обычного. Болезнь изменила и его характер, он стал угрюмым, неразговорчивым, больше не бегал нигде с палкой. За зиму он заметно вытянулся в росте и теперь был немного выше меня. А еще у него начал ломаться голос. Когда отец сообщил ему о свадьбе в конце апреля, Руфус никак не отреагировал. Потом они на весь день закрылись в кабинете, где граф учил своего сына, что ему следует желать как мужу.Гастон собирался уехать сразу после свадьбы, на которой он будет присутствовать, как свидетель. Его корабль отправлялся в дальний рейс в Индию в мае и мы возможно не увидим его будущей зимой. Он долго благодарил меня за заботу в период чумы и говорил много приятных вещей, чтобы поддержать меня. Обида моя на графа еще не прошла. Он ведь хотел бросить меня одну и отказался помогать. Если бы не Гастон, я бы наверняка умерла.Наша свадьба прошла скромно. Уже вовсю цвели плодовые деревья, трава пышно поднялась всего за несколько дней, с тех пор, как резко потеплело. Повсюду в ней желтели головки одуванчиков и мелких первоцветов. Из гостей был только Гастон и кастелян мистер Сондерс. Двух свидетелей более чем достаточно. Миссис Сиур, экономка, тоже выжила после чумы, но сильно похудела и вся была покрыта некрасивыми шрамами от нарывов. Она пока отказывалась выходить из своей комнаты.А вот