Охота на жену - Юлия Гетта

Мышка растерянно трогает пальцами камешки на шее. Мне стоит огромных усилий держать себя в руках и не начать лапать свою милую рабыню прямо сейчас.

— Зачем всё это, Серёж?

— Там, куда мы едем, принято носить такие цацки.

— Ну, значит, после мероприятия я тебе это верну, — уверенно заявляет она.

— Тебе же вроде понравилось? Вот и оставь себе.

— Нет, я не могу…

— Ну тогда выброси, — обрубаю я.

Таня вжимается спиной в кресло, отодвигаясь от меня, и больше не спорит. Отдаю ей футляр, чтобы сама надела серёжки. А потом достаю из дверцы бутылку шампанского и фужеры, наполняю и протягиваю ей один.

Безропотно принимает. Даже непривычно видеть её такой кроткой.

— Давай за хороший вечер, — предлагаю я тост.

Кивает. Чокаемся. Мышка делает маленький глоток.

— До дна, — смотрю я ей в глаза и опустошаю свой бокал.

И она снова слушается.

Наливаю еще.

— Пей.

— Ты хочешь меня напоить? — весело прищуривается Таня.

Улыбаюсь ей.

— Ты пьяная такая весёлая. Помнишь наш поход в клуб?

— Да, — краснеет она.

— А как в туалете я тебя трахал, помнишь?

Мышь ещё сильнее краснеет и смотрит на меня с укором.

— Я всё прекрасно помню, не обязательно говорить об этом вслух. — Бросает неловкий взгляд в сторону водителя.

— Не бойся, перегородка звуконепроницаемая. Он нас не слышит. Иди сюда…

Наклоняюсь к ней, беру за руку и подтягиваю ближе к себе. Но Мышь тут же выдёргивает ладонь и отодвигается от меня, пытаясь максимально увеличить расстояние между нами.

— Ты опять начинаешь? — нервно обхватывает она себя руками.

Так, ладно…

Поднимаю вверх ладони, примирительно улыбаюсь.

Значит, пока рановато.

24. У нас проблемы

Подъезжаем к ресторану, водитель открывает нам дверь. Я первым вылезаю из тачки и подаю Тане руку, помогая выбраться наружу. Придерживая за талию, веду к зданию.

У входа нас встречает Рома с рацией в руках и в компании двух охранников. Увидев мою рабыню, все трое начинают глазеть на неё и капать слюной. Что неожиданно взрывает меня. Хочется всечь каждому по роже, чтобы не раскрывали хлебала на чужое добро.

Странно, раньше я даже ловил определённый кайф, когда на моих тёлок пялились другие мужики и давились слюной, понимая, что им такую трахать не светит. Но с Таней всё по-другому. С ней всегда было по-другому.

— Привет! — здоровается с ней щегол, расплываясь в дебильной улыбке. — Ты просто нереально круто выглядишь!

— Она и без тебя знает, — осаживаю его я и с удовольствием наблюдаю, как лыба плавно стекает с физиономии помощника, а в его глазах появляется осознание собственной тупости. — Как там дела? — хмуро интересуюсь, кивнув на дверь ресторана.

— Все нормально, — подбирается Рома.

— Хорошо.

Заходим внутрь. Мышка озирается по сторонам, явно поражённая размахом мероприятия. И мне, как хвастливому сопляку, до жути хочется покичиться перед ней, сказать: «Вот, смотри-смотри, это всё моё!».

Ещё одно странное желание, которое с другими тёлками ни разу не возникало. Обычно мне всегда было достаточно самому знать, что я из себя представляю. И не требовалось доказывать это кому-то ещё.

Несмотря на то, что вечер только начался, в зале уже довольно многолюдно. Я позаботился о том, чтобы сегодня всё прошло по высшему разряду. Зал украшен живыми цветами. Фуршетные столы ломятся от разнообразных деликатесов. На сцене девушка в греческом одеянии играет на гигантской золотой арфе. Понты — наше всё.

Мы с Таней проходим вглубь зала и тут же оказываемся в центре всеобщего внимания. К нам постоянно кто-то подходит поздороваться и перекинуться парой фраз. Я не особо приветлив, потому что бешусь от каждого сального взгляда, которые сыплются на мою спутницу со всех сторон, как из рога изобилия. Мышка кажется растерянной и дико смущенной. Ревностно удерживая ладонью за поясницу, я веду её по залу, лавируя между гостей.

На пути нам встречается Алтуфьев со своей любовницей.

— Сергей Денисович, — приветствует он меня, пожимая ладонь, — добрый вечер!

— Добрый вечер, Дмитрий Богданович. Алла, — здороваюсь я. — Позвольте представить вам мою спутницу — Татьяна Мышкина.

И снова мне стоит огромных усилий держать лицо невозмутимым, когда старый козёл начинает пожирать глазами мою Мышку. А его безмозглая шлюха даже не замечает этого.

— Сергей, я влюблена в это место! — щебечет она. — Спасибо вам за всё, организация безукоризненная, высший класс!

— И спасибо за щедрые пожертвования, — с противной улыбкой добавляет Алтуфьев, на секунду оторвав свой поганый взгляд от Тани.

— Да! Благодаря таким людям, как вы, наш мир становится лучше! — восторженно восклицает Алла.

Инфантильная идиотка. Она, похоже, даже не в курсе, для каких целей существует её фонд.

Но в эту игру надо играть. Такие здесь правила.

— Благодарю, Алла, — сдержанно отвечаю я.

Полюбезничав ещё немного, они отходят, а Таня переводит на меня изумлённый взгляд.

— Это что, Алтуфьев? — ошарашено спрашивает она.

— Ага. — Подхватываю фужер с подноса проходящего мимо официанта и вручаю ей. — Пей.

Мне нужно, чтобы Мышь была пьяненькая, когда мы поедем домой.

Замечаю, что сквозь толпу к нам целенаправленно движется Рома.

— Сыч, здесь Мот, — негромко информирует он, приблизившись ко мне. — Он хочет с тобой поговорить.

— Мот? Матвей? — удивлённо уточняю я.

— Да.

— Где он? — Напрягаюсь.

С Мотом мы не виделись лет сто, нас давно уже не связывают ни дела, ни дружба. Что ему могло вдруг понадобиться от меня сейчас? Чутьё подсказывает, что ничего хорошего.

— Да там, на балконе, на втором этаже. Просил тебя к нему подойти. Сказал, это важно.

— Хорошо, сейчас подойду. Рома, — цепляю его за рукав и притягиваю к себе, — чтобы с Тани глаз не спускал. Понял меня? — говорю максимально тихо, чтобы Мышь не услышала.

— Да, Сыч.

Поворачиваюсь к Мышке. Трогаю пальцем прядку её волос, та мягко пружинит.

— Я отойду ненадолго, не скучай без меня. Развлекайся. Пей. — Указываю взглядом на её бокал.

— Не беспокойся, — самоуверенно отвечает Таня, приподняв уголки губ.

Кажется, ей уже хорошо от шампанского. Глаза весело блестят. Не могу сдержать довольную ухмылку.

Сегодня ночью она будет моей.

Поднимаюсь на второй этаж. Здесь безлюдно и почти тихо. Если не считать гула с первого этажа, от которого вибрируют стены.

Выхожу на широкий балкон.

Мот стоит у парапета, дымя сигаретой. На нём рваные джинсы и кожаная мотоциклетная куртка поверх белой майки, охереваю, как только охрана пропустила его сюда в таком прикиде. Наверное, Рома постарался.

— Здорово, Мот, — подхожу я и жму его руку.

— Здорово, Сыч. Ну ты, блять, как депутат, — хмыкает он, проходясь по мне изучающим взглядом.

— Ну а хули делать, —