В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

и прыгнула на дерево, стоявшее рядом с ней, и уже смотрела на нее сверху вниз, приготовившись к последнему прыжку… Девушка отчетливо почувствовала, как волосы встали дыбом и тонкие струйки холодного пота потекли по спине…

— Эми, Эми… — раздавалось совсем рядом и как будто отдавалось глухим эхом среди густой листвы.

— Фалах… я здесь… Фалах... — отозвался отчаянный голос и сорвался на крик

Большая пятнистая кошка грациозно сорвалась с ветки в последнем, победном прыжке… Девушка безропотно закрыла глаза, чтобы не видеть собственной смерти, и сжалась… Но в этот миг неожиданно раздался громкий выстрел и долгим эхом разнесся по всей чаще… а что-то горячее коснулось кожи и медленно потекло по лицу…

— Девочка моя… Не бойся, я здесь… — услышала встревоженный голос. — Всё уже позади… не бойся... не бойся, моя девочка… я здесь… я рядом...

Открыв от изумления глаза, растерянно посмотрела на Фалаха, приближающегося к ней, не совсем понимая, что происходит, и еще не осознавая, что только что избежала смерти...

Прислушиваясь ко всем шорохам вокруг, заскользила глазами по окрестности в поисках источника смертельной угрозы. Взгляд случайно упал на мертвую хищницу, лежавшую у ног, у которой даже смерть не смогла вырвать ее природную красоту… на голове ее зияла большая дыра, откуда быстро вытекала кровь, растекавшаяся рядом, образовав небольшую багровую лужицу.

Картина была устрашающей, но настолько же завораживающей… Вид свежей крови почему-то притягивал взгляд — может быть, потому, что это была кровь врага, добычей которого она сама должна была стать… И чем дольше смотрела на нее, тем с большим ужасом осознавала, что только что избежала страшной смерти, и это она должна была лежать здесь мертвой и истекать кровью.

Что-то горячее на лице привлекло внимание. Дрожащей ладонью коснулась кожи и поднесла к глазам… На пальцах блестела кровь… очевидно, это кровь хищницы, брызнувшая ей на лицо...

— Иди ко мне, девочка моя… не бойся… всё уже позади, — ее спаситель уже был рядом, его мягкий голос убаюкивал, успокаивал, окутывал теплом, но ей сейчас было нужно не это…

Ей были необходимы взрыв, вспышка страсти, выброс эмоций, чтобы расщепить, испепелить, вытравить из себя этот страх, заполнивший каждую клетку ее души и тела и все еще державший в напряжении… Встряхнуть с себя оцепенение, дать выход всему, что накопилось в ней...

Зря Фалах сказал, что только звери живут инстинктами, а люди — разумом… Нет, это не так... — пронеслось на подкорке сознания. Она чувствовала, как первобытные звериные инстинкты берут верх над ее человеческим разумом… и совсем не желала сопротивляться этому...

— Стой… не двигайся… — раздался жесткий девичий голос. Мужчина остановился и недоуменно посмотрел на нее.

Внимательно взглянув ему в глаза, она молча прошлась пальцами по его лицу, оставив на смуглой коже кровавые разводы… От вида крови в глазах загорелся огонь, что-то пульсирующее и горячее зародилось внутри и стало быстро разливаться по всему телу. Возбуждение охватило ее напряженное тело и нарастало с каждой секундой.

— Молчи... Ничего не говори… Не трогай меня, — прошептала как безумная и, бросившись на шею, стала жадно его целовать.

Губы измазались кровью, во рту — привкус железа, но это еще больше возбуждало и распаляло ее. Она была одержима страстью, своими собственными ощущениями, похотью, жаждой обладания им, и, уже не контролируя свой затуманенный разум, набросилась на него, отдаваясь во власть своих чувств и желаний и увлекая его за собой.

Она и не заметила, как мужчина сделал знак своим людям, чтобы те оставили их одних и больше не беспокоили. Как опытный охотник, он знал, что это территория гепарда, который сейчас лежал недалеко с пробитой головой, и никто из кошачьих их не потревожит, во всяком случае сегодня, а других хищников там не водилось. Но в любом случае винтовка и сабля были у него с собой.

Нетерпеливо срывая с него одежду, девушка покрывала его тело жадными, горячими, страстными поцелуями, постепенно избавляясь и от своей одежды, но при этом не позволяя ему прикоснуться к себе…

Он был весь в ее власти… во власти ее чувственных желаний, возбуждения, страсти, эротических фантазий, которые она долго вынашивала в себе и скрывала глубоко, в самых потаенных закоулках души, в ожидании своего часа… Жаждала получить его в свои руки… всего: душой, телом, разумом, до последнего вздоха… Ощущать его мужскую силу, запах тела, кожи, вкус возбуждения на языке, в себе, на себе… Чтобы принадлежал только ей, своей женщине… и не шейх Фалах, не грозный эмир Хафрака, не повелитель, а мужчина… ее мужчина...

— Ты спас меня, Фалах… Спас от смерти… Если бы не ты…

Они лежали на влажном песке, обнаженные, счастливые, почти пьяные от своих ощущений и чувств. Свежая прохладная вода временами касалась их стоп и ласкала их… Они упивались своим счастьем, когда снова и снова начинали ласкать друг друга, не в силах разорвать объятия и хотя бы на секунду отдалиться друг от друга. Вечер постепенно опускался на землю, погружая оазис во мрак. Молодые люди понимали, что надо одеться и вернуться в лагерь, пока совсем не стемнело, но все никак не хотелось покидать свое спонтанное, но такое полюбившееся и жаркое ложе любви…

— Хвала Аллаху. Я успел вовремя. Он не забрал тебя у меня, — прошептал он ей в губы.

— Это уже не в первый раз, Фалах… — прошептала она, и её голос дрогнул, как пламя свечи на ветру. — Ты мой ангел-хранитель. Тогда ты тоже не позволил мне переступить черту. Ты просто не дал мне уйти.

— Когда? — мужчина заметно стушевался, в его глазах промелькнула тень замешательства.

— Когда я лежала без памяти, погруженная в ледяное оцепенение, — Эми подняла на него взгляд, полный невыплаканных слез. — Ты всю неделю не выпускал мою ладонь. Ты говорил со мной, Фалах. Твой голос был единственным канатом, который удерживал меня над пропастью. Я чувствовала тебя… твое тепло, твой особенный свет. Я осталась здесь, в этом мире, только благодаря тебе. Мне было так спокойно рядом с тобой, так душевно…

Она на мгновение замолчала, судорожно выдохнув.

— Но где-то там, в темных лабиринтах сознания, память безжалостно била набат: тебя нет. Ты ушел. Я тебе больше не нужна. И в этот миг мне становилось по-настоящему больно — так, что крик застревал в горле. Я тянулась к тебе через пустоту, я срывала голос, умоляя тебя вернуться! Вокруг была лишь плотная, удушливая тьма. Я бежала, я звала тебя, я искала тебя, но натыкалась на тишину. На пронизывающую до костей, болезненную пустоту. Я задыхалась. Я умирала