В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

Парень едва заметно кивнул головой. Не теряя времени, девушка бросила клочок бумаги, сложенный в несколько раз, в темноту, проследила за тем, как парень подобрал его и тенью проскользнул за угол, как будто его и не было. Только после этого она отошла от окна.

Глаза упали на записку от Салеха на столе. Повертела в руках и, подумав, решила ее все-таки сжечь. Подняв крышку масляной лампы, освещавшей комнату, она поднесла к огню смятый листок бумаги. Языки пламени лизнули его, и он сразу загорелся. Она опустила его на стоявшую рядом подставку для сжигания бахура и благовоний и пошла в ванную комнату, чтобы помыться после конюшни и лечь спать…

Прошлой ночью Фалах опять не давал ей заснуть. Вспомнив о нем, она снова сладко улыбнулась… Как же она скучала по нему — как будто уже прошли сто лет после их расставания еще утром, в этих самых дверях... Не представляла, как спать без него, как жить без него, и уже с нетерпением ждала завтрашнего дня, чтобы снова увидеть его, прильнуть к нему и забыться в его объятиях.

Следующий день тянулся бесконечно долго. После обеда Эми узнала от служанок, что Салех вместе с молодой женой и многочисленной делегацией из Мухсина, в сопровождении своих советников и сотни хорошо вооруженных воинов, с сундуками, груженными подарками, отправились в Мухсин по старой традиции на встречу с родителями жены. Эми мысленно пожелала им счастливой семейной жизни и с тоской посмотрела на часы… До ее счастливой жизни оставалось еще несколько долгих... бесконечно долгих часов…

* * *

Дверь с грохотом распахнулась и ударилась об заднюю стену. Фалах ворвался к Эми как бешеный зверь. На фоне белой кандуры его лицо казалось черным, перекошенным от злобы, и не предвещало ничего хорошего, а черные глаза… как будто сам дьявол смотрел на нее…

— Эми! — рявкнул мужчина, встав в центре комнаты и сжимая кулаки.

— Фалах… что с тобой? — подошла к нему, удивленно заглядывая в глаза.

— Что у тебя с Салехом? — грубо спросил он, пригвоздив ее взглядом.

— Ничего... — растерянно произнесла девушка, почувствовав, как что-то внутри оборвалось, и ощущение неминуемой потери прокралось в душу.

— Я тебя спрашиваю, что ты плетешь за моей спиной?

— Фалах… пожалуйста… Я не понимаю, о чем ты говоришь, — побледнела девушка.

— Спрашиваю еще раз… Что у тебя с Салехом? — жестко произнес он, ткнув ей в грудь указательным пальцем и чеканя каждое слово. — Вначале подумай... В твоих интересах сказать мне правду.

— Но у меня нет ничего с Салехом, и ни с кем… — но договорить не успела: часть лица обожгло резкой, внезапной болью.

Вскрикнув от неожиданности, она отшатнулась назад и, не отводя от него полных ужаса глаз, накрыла ладонями горящую щеку.

— Я предупреждал тебя, сука… А это что? — Разжав ладонь, в которой лежали пепел и несколько полуобгоревших узких краев листка, он ткнул ей под нос. Все внутри похолодело, сердце остановилось… Несложно было догадаться, что это за клочки, но откуда они у него? Помнила, как подожгла записку и опустила на подставку для благовоний, а дальше даже и не вспомнила про нее… но как они к нему попали?

— Не узнаешь? Читать разучилась? Здесь на английском написано…

Присмотревшись, девушка почувствовала, как холодные капли пота потекли по спине, и что-то снова оборвалось внутри. На одном отчетливо читалось «Хабибти…», на другом клочке — «Навечно твой С.».

— Ну что… будешь и дальше отпираться? — рявкнул он. — Может, скажешь, что это письмо не тебе от Салеха, а я зря подозреваю тебя?

— Фалах… поверь мне, у меня ничего нет с Салехом. — В голосе звучала мольба. Она отняла руки от лица и приложила к груди. — Все осталось в далеком прошлом… и после того как ты вернул меня из Эр-Рияда, мы виделись с ним один раз… всего лишь раз, на следующий день, когда он пришел проститься… и всё… больше мы ни разу не виделись с ним.

— И всё? Ни разу не виделись? — почти ласково спросил он. — А откуда это «хабибти», «навечно твой С»? Говори, сука, не зли меня… или я за себя не отвечаю...

— Я все объясню… ты только не злись… Это всего лишь записка и ничего больше… — судорожно глотнула. — Я все тебе объясню.

— Да уж постарайся… И хорошенько подумай вначале… прежде чем соврать. — Взгляд зацепился за пылающую щеку, на которой выделялись следы от его пальцев… Какая нежная, чувствительная кожа и такая черствая, лживая душа…

— Это как последнее «прости» перед тем как жениться… Совсем ничего не значащее… Салех прощался и просил прощения, многие так делают… просят прощения, и прощают... и желают друг другу счастья… Вот и все… Понимаешь?

— Что?! — Снова обожгло часть лица, в глазах словно искры. Черный пепел рассыпался по бледной коже, по телу, упал на белоснежный ковер. Она не удержалась на ногах, вскрикнув, опустилась на пол… Эмир сел на диван, схватил ее за волосы и резко дернул назад, задрав ее лицо. — Ты кого дуришь, сука? «Хабибти», «Навечно твой С» — это он так прощался с тобой? Что было в письме? Я когда-то предупреждал тебя, что за каждую ложь заставлю платить... Вижу, ты быстро забыла об этом… Или ты рассказываешь мне всю правду… или молись своему Богу… Убью...

Он зловеще смотрел ей в глаза, видел насквозь, проникал в ее душу... пугал, не давая отвести взгляда... и ждал. Но зря она надеялась на его здравомыслие, говорить с ним было бесполезно… Он уже вынес ей вердикт — виновна. Заранее ей не верил, будучи уверенным, что соврет, и уже заранее возненавидел ее, готовый заставить платить.

Не было физической боли, только душевная, но слишком сильная — казалось, что терпеть ее не было сил… Снова острая боль в груди, как будто ее рвали на части, что-то большое, тяжелое встало у самого горла, не давая дышать… Разум отказывался воспринимать реальность, но, несмотря на это, Эми уже поняла, что вокруг происходило что-то ужасное, непонятное. Кто-то серьезно взялся за нее, подкупил служанок, следил за ней и собирался разрушить ее жизнь. Но кто? Кому она перешла дорогу? Кто так безжалостно стремился расправиться с ней?

Где тот Фалах, который так бескорыстно и трепетно любил ее, прощая все, и наконец влюбил ее в себя? Она не узнавала его. Перед ней стоял незнакомец без жалости и сострадания, зверь, пронизывающий ее тяжелым взглядом и готовый в любую секунду вцепиться в глотку.

Как объяснить, как достучаться до него, как донести правду, если у