В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

ей жить дальше. Тоска разъедала ее изнутри, душила, убивала, просила выхода, но его не было, как не было и просвета во мраке, в котором пребывала… Все свое свободное время она проводила на конюшне со своей любимицей — единственной, кому доверяла и кому изливала свою душу.

Уже прошли две недели после их последней встречи. От служанок Эми узнала, что у эмира появилась новая наложница, девушка необыкновенной красоты… подарок эмира соседнего халифата, и сегодня ее готовят к первой ночи с повелителем, который отныне будет ее хозяином и господином. Это было новостью дня, о которой не говорил только ленивый. Весь гарем стоял на ушах и говорил только об этом, а все служанки гарема и ее главная смотрительница с самого раннего утра были заняты подготовкой к этой церемонии.

Почему… почему ее не выселяют из этой чертовой комнаты? Почему она все еще живет в комнате главной фаворитки? Для нее не было новостью, что каждую ночь Фалах у себя в спальне развлекался со своими женщинами, иногда с несколькими за ночь, но то, что сейчас он кувыркается с новой бабой, лишает ее девственности, было слишком большим ударом для Эми… Она сидела на подоконнике, крепко зажимая уши и устремив глаза в непроглядную ночную тьму. Ей казалось, что она отчетливо слышит все, что происходит там, за стеной, в спальне Фалаха с его новой куклой для утех, которую он, возможно, уже назвал любимой… единственной… главной женщиной… Казалось, что она отчетливо видела каждое их движение...Каждый их взгляд друг на друга, каждое прикосновение, каждый поцелуй… Закрывала глаза, жмурилась до боли, зажимала уши, но все равно видение не исчезало, звуки не заглушались: каждый шумный вздох, каждый глухой стон, страстный взгляд, жаркое проникновение… Струи холодного пота стекали по спине, тело сотрясала крупная дрожь…

Это было невыносимо — знать, что он там, за стеной, любит другую женщину точно так же, как еще совсем недавно любил ее. Так же страстно целует ее, доводя до безумия, так же откровенно смотрит в глаза, ласкает, проникая во все потаенные уголочки женского тела, точно так же забирает ее с собой к самым высоким вершинам наслаждения… дарит ей чувства, которые дарил только ей...

Возможно, уже завтра захочет видеть новую фаворитку рядом с собой, а ее переселят этажом ниже, в одну из комнат гарема… Хоть бы уже скорее… Чтобы только быть подальше от него… Чтобы не знать, что он там, совсем рядом, за стенкой, кувыркается с другими бабами… Может быть, так будет легче переносить разлуку, не думать о нем, забыть… Хотя в глубине души (она не могла признаться в этом даже самой себе) больше всего на свете боялась этого.

Боль была почти физической, переносить ее не было сил. Слезы вначале медленно, а потом все быстрей потекли по лицу, но она не обращала на них внимания… Кого могли волновать ее слезы, кому они были нужны? Она уже и сама никому не была нужна… Одинокая, неприкаянная, разбитая вдрызг, тысячелетняя в своем отчаянии женщина, смертельно уставшая нести груз своей судьбы.

Прошли еще две недели, но ничего не менялось. Она все еще жила в своей комнате, в комнате главной фаворитки, через стенку от эмира. Это было странным, если учесть тот факт, что все вокруг только и говорили о том, что эмир проводит каждую ночь со своей новой наложницей, что означало, что она ему небезразлична…

А про Эми он так ни разу и не вспомнил…

Уже целый месяц она не видела его… целый месяц сходила с ума, мучилась, страдала… Наконец до нее дошло, почему он не выселяет ее… Это тонкая, изощренная месть, которую он приготовил для нее: знать, что он совсем рядом, что он с другой женщиной, и, не имея возможности видеть его, молча умирать от ревности... Что может быть хуже и больнее?

* * *

Поздно вечером к Эми вошла Маха — давно уже девушка не видела ее… От ужасного предчувствия сердце больно сжалось, а спину накрыло ледяной волной… Ну вот и все… Девушка была уверена, что сейчас услышит о том, что ее в лучшем случае переселяют в другую комнату, а в худшем... она даже думать боялась об этом… ее могли сослать в Аль-Шамию. Замерев, она уставилась на главную смотрительницу гарема, боясь вдохнуть, как будто это могло предотвратить неизбежное…

— Ты еще не ложилась, Шакра? — почему-то женщина выглядела напряженной.

— Нет, сайидати Маха… Вы что-то хотели? — не менее напряженно спросила Эми.

— Эмир изъявил желание, чтобы ты подала ему в постель чего-нибудь выпить.

— Простите? — девушка растерялась, в душе промелькнула слабая надежда: может, Фалах хочет увидеть ее, а это только повод? — Что это значит?

— Только то, что его величество хочет выпить чего-нибудь охлаждающего перед сном и хочет, чтобы ты обслужила его.

— Сейчас? — Эми не могла поверить своему счастью… Случилось то, чего она ждала уже больше месяца… больше месяца… Каждую минуту, каждую секунду, вздрагивая при каждом шорохе, она ждала, ждала и верила, что он выяснит наконец, что это все чудовищное недоразумение, что она верна ему, что никогда даже не помышляла ни о ком другом… И вот наконец случилось… Она дождалась этого дня… С трудом сдерживая слезы радости, поднялась на ватных ногах, все еще не веря в свое счастье и борясь с желанием сломя голову бежать к нему… Напиток в постель… Надо же было придумать такое, чтобы позвать ее к себе... В душе забрезжил огонек надежды, что у них опять наладятся отношения и все будет как прежде… И впервые за долгое время почувствовала, как что-то теплое появилось внутри и стало медленно разливаться по всему телу.

— Да, сейчас… Пойдем, Шакра… не заставляй его ждать… — Несмотря ни на что, девушка стала лихорадочно носиться по комнате и приводить себя в порядок.

А спустя минут пять, забрав у служанки изящный серебряный поднос с графином с ананасовым соком и двумя бокалами, Маха отдала его в руки Эмилии и открыла двери в покои эмира…

Глубоко вдохнув и выдохнув, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, Эми шагнула в комнату...

Пройдя уже полкомнаты и подходя к кровати, девушка от неожиданности остановилась и замерла. Ее полные ужаса глаза скользнули по растерянным, удивленным глазам Фалаха и встретились с торжествующими, сверкающими победным блеском глазами Аль-Ануд.

Несколько бесконечно долгих секунд продолжалась эта ментальная битва, немая дуэль между двумя сильными женщинами, которые не могли поделить одного мужчину, и каждая из которых втайне мечтала обладать им