Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

Варя прислала сообщение, когда я уже подходила к дому: «Новостей нет. Поиски продолжаются. Родители Маши опять в аэропорту. Я с ними. Держись».

Я ответила: «Держись и ты».

И убрала телефон в карман.

На следующий день я всё же решила купить платье.

Не потому, что я точно собиралась идти на корпоратив. Просто мне нужно было чем-то занять вечер, что-то, что отвлечёт меня от бесконечного кружения мыслей. Я зашла в торговый центр по дороге с работы, и он встретил меня грохотом музыки, мельканием витрин, суетой покупателей. Всё это было слишком ярким, слишком громким, слишком живым для меня.

Я прошла мимо магазинов, не глядя по сторонам, пока не остановилась у витрины с вечерними платьями. На манекене было тёмно-синее, цвета глубокого неба, с открытыми плечами и длинной юбкой, которая струилась, как вода. Я смотрела на него и думала о том, что Маша сказала бы, если бы увидела. Она любила тёмно-синий, говорила, что это цвет глубины и тайны. «Надень что-нибудь яркое, — сказала бы она. — Ты всегда носишь чёрное, а новый год — это время цвета».

Я зашла в магазин, и продавщица — молодая девушка с идеальным макияжем и вежливой улыбкой — сразу подошла ко мне.

— Вам помочь?

— Мне нужно платье, — сказала я. — На корпоратив.

— Проходите, у нас большой выбор, — она повела меня в глубь зала, где на вешалках висели десятки платьев — чёрные, красные, зелёные, синие, с блёстками и без, короткие и длинные, строгие и воздушные.

Я смотрела на них и не могла выбрать. Всё казалось чужим, ненастоящим, будто я выбирала костюм для спектакля, в котором не хотела играть.

— Какое у вас настроение? — спросила продавщица, видя мою растерянность.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Может быть, это? — она сняла с вешалки платье изумрудного цвета, с закрытой спиной и глубоким вырезом. — Очень элегантное. Подчеркнёт ваши глаза.

Я посмотрела на платье, и вдруг вспомнила, как мы с Женей выбирали купальники перед отпуском. Она говорила: «Зелёный тебе идёт, он делает твои глаза ярче». Я тогда засмеялась, сказала, что она преувеличивает. А она обиделась, сказала, что я никогда не слушаю её советов.

— Нет, — я покачала головой. — Не зелёное.

Продавщица не стала спорить, повесила платье обратно и достала следующее — чёрное, с асимметричным подолом и тонкими бретелями.

— Классика. Всегда актуально.

Я смотрела на чёрное платье и думала о том, что это цвет траура. Цвет ожидания. Цвет ночи, которая не кончается. Я не хотела приходить в чёрном. Не хотела, чтобы кто-то подумал, что я ношу траур по тем, кто, возможно, ещё жив.

— Есть что-то синее? — спросила я. — Тёмно-синее, как небо ночью?

Продавщица кивнула и через минуту принесла платье с витрины. Я взяла его в руки, и ткань оказалась мягкой, тяжёлой, приятной на ощупь. Я подошла к зеркалу, приложила платье к себе.

— Идёмте примерять, — продавщица открыла дверь примерочной.

Я сняла свитер, джинсы, надела платье. Оно село идеально, будто шилось на меня. Ткань струилась по телу, открывая плечи и ключицы, скрывая всё, что нужно скрыть. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Эта девушка в тёмно-синем платье, с бледным лицом и запавшими глазами, была не мной. Она была кем-то другим, кто надел чужую одежду и теперь смотрела на мир чужими глазами.

— Шикарно, — сказала продавщица, заглядывая в примерочную. — Вам очень идёт.

Я кивнула, хотя не чувствовала ничего, кроме пустоты. Платье было красивым. Я была в нём красивой. Но какое это имело значение, когда мои подруги пропали над океаном?

— Беру, — сказала я.

Дома я повесила платье на дверцу шкафа, чтобы видеть его каждый день. Может быть, это поможет мне решиться. Может быть, я всё же пойду на этот корпоратив, надену красивое платье, сделаю причёску, накрашусь и буду пить шампанское, как все нормальные люди.

Но каждое утро я смотрела на тёмно-синюю ткань и думала о том, что Маша, Женя и Лера никогда не увидят меня в этом платье. Не скажут: «Какая ты красивая!», не поправят выбившуюся прядь, не скажут, что я должна больше улыбаться.

И я не могла заставить себя улыбнуться даже перед зеркалом.

В ночь перед корпоративом я долго не могла уснуть.

Лежала в темноте, смотрела в потолок и слушала, как за окном воет ветер. Снегопад прекратился, но город оставался белым, холодным, чужим. Я думала о завтрашнем вечере — о том, что нужно будет улыбаться, разговаривать, делать вид, что я в порядке. О том, что Света из бухгалтерии будет коситься на меня, а Оксана — задавать неловкие вопросы. О том, что Кирилл будет рядом, и это, наверное, единственная причина, по которой я вообще согласилась пойти.

Я думала о нём чаще, чем хотела бы. О том, как он смотрит на меня — не с жалостью, а с пониманием. О том, как его голос звучит спокойно, ровно, когда вокруг всё рушится. О том, что он сказал в кафе: «Я не хотел оставаться один». Я понимала это чувство. Я тоже не хотела быть одна.

За окном стих ветер. Тишина стала такой плотной, что я слышала биение собственного сердца. Я закрыла глаза и, сама не заметив, провалилась в сон.

Мне снилось кафе.

То самое, где мы сидели с подругами в начале декабря. Те же столики, тот же запах корицы, та же музыка, играющая на заднем плане. Только теперь зал был полон — везде сидели люди, смеялись, разговаривали, пили кофе. И я сидела за нашим столиком, и рядом были они.

Маша — с хвостиком, который подпрыгивал, когда она смеялась. Женя — с огненно-рыжими волосами, которые она всё время поправляла. Лера — с её заливистым смехом, который разносился по всему залу.

Они были здесь. Все трое.

— Инга, ты чего такая грустная? — Маша наклонилась ко мне, заглядывая в глаза. — Мы же отдыхаем!

— Да, расслабься! — Женя пододвинула ко мне чашку с кофе. — Пей, вкусно же.

— Девочки, — я смотрела на них, и сердце колотилось где-то в горле. — Вы же... вы же пропали. Самолёт...

— Какой самолёт? — Лера рассмеялась, и её смех разлетелся по залу, заставляя других оборачиваться. — Мы здесь, с тобой. Мы всегда здесь.

— Но вы не полетели? — я не понимала. — Или полетели? Я не помню.

— Не важно, — Маша взяла меня за руку, и её ладонь была тёплой, живой. — Важно, что мы вместе. Сейчас. Здесь.

Я