Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

— Хороший выбор, — он сделал глоток вина, и я заметила, как его кадык движется. Обычное, человеческое движение, которое я никогда не замечала раньше.

Мы замолчали. Я смотрела в окно на заснеженную улицу, на фонари, которые горели жёлтым светом, на редких прохожих, которые куда-то шли, что-то праздновали, чему-то радовались. Кирилл стоял рядом, и я чувствовала его присутствие — спокойное, тёплое, ненавязчивое.

— Как вы? — спросил он тихо. — Сегодня.

Я знала, что он спрашивает не о том, как я себя чувствую на корпоративе. Он спрашивал о главном. О том, что не отпускало меня ни на минуту.

— Нормально, — ответила я, но он не поверил.

— Вы пьёте воду, хотя должны пить шампанское. Вы стоите у окна, хотя должны танцевать. Вы улыбаетесь, но ваши глаза не улыбаются.

Я посмотрела на него, и вдруг поняла, что он видит. Видит меня настоящую — не ту, которая надела красивое платье и сделала макияж, а ту, которая внутри, которая всё ещё сидит в аэропорту и ждёт новостей, которые не приходят.

— Я не могу забыть, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Даже здесь. Даже сейчас. Я смотрю на этих людей, и мне кажется, что я смотрю на них из-за стекла. Они живые, а я... я просто существую.

Он молчал, и я была благодарна ему за это молчание. Он не говорил «всё будет хорошо», не пытался утешить дежурными фразами. Он просто был рядом, и этого было достаточно.

— Помните, вы говорили, что работа не даёт вам сойти с ума? — спросил он наконец.

— Помню.

— Может быть, сегодня вам нужно не работать, а просто... быть здесь. Не думать о том, что вы должны чувствовать. Просто чувствовать то, что чувствуете.

— А что я чувствую? — я посмотрела на него, и в глазах моих стояли слёзы.

— Не знаю, — он покачал головой. — Но вы имеете право чувствовать что угодно. Даже если это не то, что от вас ждут.

Я смотрела на него, и где-то внутри, в самом глубоком месте, что-то шевельнулось. Не облегчение — скорее, разрешение. Разрешение быть собой. Не играть роль счастливой девушки на корпоративе, а просто быть той, кто я есть. Злой, испуганной, потерянной.

— Спасибо, — сказала я, и впервые за этот вечер улыбнулась искренне.

Он улыбнулся в ответ, и я увидела, как его лицо меняется. В этой улыбке не было ничего от начальника. Только тепло. Только человечность. Только что-то, что я боялась назвать.

— Пойдёмте, — сказал он, протягивая руку. — Потанцуем.

Я посмотрела на его руку — широкую ладонь, длинные пальцы, которые я видела сотни раз, когда он подписывал документы или листал бумаги. Но сейчас эта рука была другой. Она приглашала. Она предлагала.

— Я не умею танцевать, — сказала я, но это была неправда. Просто я боялась.

— Я тоже, — он усмехнулся. — Но здесь все не умеют. Смотрите.

Я оглянулась на танцпол. Пары кружились под медленную музыку, и никто не смотрел на других. Все были заняты собой, своими движениями, своими мыслями.

— Хорошо, — я положила свою ладонь в его.

Он повёл меня на танцпол, и я шла за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что со мной? Это просто танец. Просто начальник пригласил подчинённую на корпоративе. Здесь нет ничего особенного.

Но когда он повернулся ко мне и положил руку на талию, я поняла, что это особенное. Его рука была тёплой, и я чувствовала её даже через ткань платья. Она лежала не начальнически — не сухо, не официально, а живо, бережно, будто я была чем-то хрупким, что нужно сохранить.

Я положила руку ему на плечо, и мы начали двигаться. Музыка была медленной, тягучей, и мы двигались в такт, не глядя друг на друга, но чувствуя каждое движение.

— Вы не кусаетесь, — сказала я, и он удивился.

— Что?

— В смысле, вы не такой, каким я вас представляла, — я попыталась объяснить, но слова путались. — В офисе вы всегда... другой. А здесь...

— Здесь я просто человек, — закончил он за меня. — Который тоже иногда хочет танцевать.

Мы замолчали. Я чувствовала его дыхание, тёплое, спокойное. Чувствовала, как его рука слегка сжимает мою талию, когда мы поворачиваемся. Чувствовала, как его пальцы сжимают мою ладонь, и это было не больно, а приятно — ощущать, что меня держат, что меня не отпустят.

— Инга, — он произнёс моё имя тихо, почти шёпотом, и я подняла голову.

Наши глаза встретились. Я увидела его лицо так близко, как никогда раньше — серые глаза, в которых отражались огни зала, лёгкие морщинки у уголков, которые я раньше не замечала, губы, которые были так близко, что я чувствовала их тепло.

— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Я знаю, как вам тяжело. Но вы здесь. Вы держитесь. Это многого стоит.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, потому что я вдруг поняла, что не хочу, чтобы этот танец заканчивался. Что мне хорошо здесь, в его руках, под эту музыку, при этом свете. Что впервые за эти дни я чувствую себя не просто существующей, а живой.

Музыка стихла, и мы остановились. Он убрал руку с моей талии, но не сразу — на мгновение задержался, будто не хотел отпускать. Я опустила руку с его плеча, и мы стояли друг напротив друга, не зная, что делать дальше.

— Спасибо, — сказала я, и в этом «спасибо» было больше, чем благодарность за танец.

— Пожалуйста, — он улыбнулся, и я увидела, как его глаза теплеют.

Мы вернулись к столику, и я села, чувствуя, как колотится сердце. Света посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала. Я взяла бокал с водой, сделала глоток, но вода не остудила жар, который разливался по телу.

Кирилл сел напротив, и я смотрела на него, на его руки, которые лежали на столе, на его пальцы, которые только что держали меня. Я думала о том, что этот человек, которого я ненавидела, которого боялась, которого считала монстром, оказался просто одиноким. Таким же одиноким, как я.

— Вы хотели сказать что-то про проект? — спросила я, чтобы нарушить молчание. — В начале, когда вы подошли.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть, или разочарование.

— Это подождёт, — сказал он. — Сегодня не рабочий вечер.

— А что тогда? — спросила я, и сама не знала, зачем спрашиваю.

Он помолчал, потом сказал:

— Я хотел убедиться, что вы в порядке. И, кажется, я ошибся.

— В каком смысле?

— Вы не в