Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

розами и гипсофилой, на стенах — гирлянды из искусственного снега и хрустальные подвески, которые переливались в свете софитов. Сцена была оформлена как зимний сад: белые ветки, серебряные шары, светодиодные свечи, которые мерцали, создавая иллюзию живого огня. В углу стояла ёлка — огромная, до потолка, вся в серебре и синем, с огромной звездой на макушке.

Я смотрела на эту красоту и чувствовала, как внутри всё сжимается. Всё здесь было продумано до мелочей, всё кричало о празднике, о радости, о новой жизни, которая начинается с новым годом. Но для меня это был просто декор. Бутафория. Фальшивка, за которой пряталась пустота.

— Инга! — Оксана подлетела ко мне, сверкая улыбкой и стразами на платье. — Какая ты красивая! Синий тебе очень идёт.

— Спасибо, — я выдавила улыбку, чувствуя, как мышцы лица напрягаются от усилия.

— Проходи, проходи! Шампанское на столиках у входа. Мы с девочками заняли столик у окна, присоединяйся!

Я кивнула, взяла с подноса бокал с шампанским и сделала глоток. Пузырьки обожгли горло, и я поморщилась. Я не любила шампанское — оно всегда казалось мне слишком приторным, слишком легкомысленным. Но сегодня оно было нужно. Чтобы расслабиться. Чтобы не думать. Чтобы просто быть здесь, среди этих людей, и делать вид, что я такая же, как они.

Я прошла в зал, лавируя между столиками. Везде были знакомые лица — коллеги из моего и соседних отделов, начальники департаментов, какие-то люди, которых я видела впервые, но которые, судя по всему, имели отношение к компании. Все они улыбались, смеялись, обнимались, говорили что-то друг другу, и их голоса сливались в общий гул, который давил на уши, на голову, на сердце.

Я села за столик, который указала Оксана. Рядом были Света из бухгалтерии, Лена из секретариата, Антон и ещё несколько человек, которых я знала только по лицам. Они о чём-то говорили, смеялись, но я не вслушивалась. Я смотрела на белую скатерть, на бокалы, которые стояли передо мной, на свои руки, которые лежали на коленях, и думала о том, что сейчас делают мои подруги.

Варя, наверное, в аэропорту. Кристина и Оля — дома, смотрят новости. Даша — пытается восстановить документы. А Маша, Женя и Лера...

Я не могла закончить эту мысль. Я просто не могла.

— Инга, ты чего такая скучная? — Света наклонилась ко мне, и я почувствовала запах её духов — сладких, приторных, слишком громких. — Праздник же! Расслабься!

— Я расслабляюсь, — сказала я, хотя это было неправдой.

— Выпей ещё шампанского, — она пододвинула ко мне бокал, который я уже опустошила. — Быстро веселее станет.

Я взяла бокал, сделала глоток. Пузырьки снова обожгли горло, и я почувствовала, как по телу разливается тепло. Не то тепло, которое согревает, а то, которое затуманивает сознание, делает мир мягче, размытее.

— Инга, а правда, что ты с нашим начальником... — начала Света, но я перебила её.

— Мы работаем, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела. — Вместе работаем. Проект.

— Да я ничего, я просто спросила, — Света отодвинулась, обиженно поджав губы. — Ты такая нервная в последнее время.

Я хотела сказать ей, что у меня есть причины быть нервной. Хотела сказать, что если бы её подруги пропали над океаном, она была бы не нервной, а мёртвой. Но я промолчала. Не имело смысла. Они не поймут. Никто из них не поймёт.

Я допила шампанское и поставила бокал на стол. В голове слегка шумело, но мысли оставались ясными — слишком ясными. Я хотела забыться, хотя бы на несколько часов, но память была сильнее алкоголя. Она возвращала меня к тому вечеру в кафе, к смеху подруг, к их лицам, к их голосам, которые я никогда больше не услышу.

Я встала из-за стола и пошла к выходу. Мне нужно было выйти, вдохнуть свежего воздуха, успокоиться. Но на полпути я остановилась.

Он вошёл.

Я увидела Кирилла в тот момент, когда он появился в дверях, и на секунду перестала дышать. Я привыкла видеть его в офисе — в строгих костюмах, с галстуком, с выражением сосредоточенности на лице. Но сегодня он был другим.

На нём был тёмно-серый костюм, без галстука, с расстёгнутым воротом белой рубашки. Волосы, обычно зачёсанные назад, были слегка взлохмачены, будто он провёл по ним рукой перед выходом. Он выглядел... обычным. Не начальником, не Змеем Горынычем, а просто мужчиной, который пришёл на праздник.

Он оглядел зал, и наши взгляды встретились. Я не отвела глаз, и он не отвёл. Несколько секунд мы смотрели друг на друга сквозь толпу, сквозь музыку, сквозь этот фальшивый праздничный свет. А потом он улыбнулся — едва заметно, уголками губ — и пошёл в мою сторону.

Я не знала, почему не двинулась с места. Почему не вернулась к столику, не сделала вид, что ничего не произошло. Я стояла и ждала.

— Добрый вечер, — сказал он, подходя. Голос его звучал ровно, но в глазах я увидела что-то, чего не видела раньше. Не спокойствие, не усталость. Что-то тёплое.

— Добрый, — ответила я.

— Вы пришли, — он сказал это так, будто не ожидал. Или будто боялся, что не приду.

— Вы сказали, что моё присутствие обязательно, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Я рад, что вы здесь, — он не стал оправдываться. Просто сказал то, что думал.

Мы стояли друг напротив друга, и я не знала, что говорить. Обычно в офисе у нас были темы — работа, документы, проекты. Но здесь, в этом зале, под эту музыку, при этом свете, всё было иначе. Я видела его не начальником, а просто человеком. И это сбивало с толку.

— Хотите шампанского? — спросил он, кивнув на поднос, который проносила мимо официантка.

— Я уже пила, — я покачала головой. — Голова кружится.

— Тогда, может быть, воды? Или сок?

— Воды, — я удивилась, что он предлагает, что заботится.

Он подозвал официантку, взял для меня бутылку минеральной воды, для себя — бокал красного вина. Мы отошли к окну, где было немного тише, и я сделала глоток воды, чувствуя, как холод успокаивает.

— Вы сегодня красивая, — сказал он, и я поперхнулась.

— Что? — я посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Ваше платье, — он не отводил взгляда. — Оно вам идёт. Синий — ваш цвет.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Кирилл Сергеевич, мой начальник, человек, который за два года не сказал ни одного комплимента, вдруг говорит, что синий — мой цвет. Это было так неожиданно, так странно, что я растерялась.

— Спасибо, — выдавила я наконец. —