Верность - Алеата Ромиг

Это всегда было моей мечтой.

Если бы секреты были звездами, я мог бы осветить ими целую галактику. Если бы они были звездами, на них бы не действовала гравитация, по крайней мере, в нашем понимании. Но они — груз. Каждый следующий тяжелее предыдущего, каждый тянет меня вниз, пока я не начинаю бороться за каждый вдох, за саму жизнь. Каждый из них заменяет звездное небо тонущим сожалением.

Смогу ли я и дальше хранить их в себе?

Все мои мечты были так близки. И все же каждый новый груз уносил меня все дальше и дальше.

Я закрыл глаза. В моем прошлом были убийства. Я оставил это позади, переступил через это, и вот — я снова здесь. — Детали?

— Вы действительно хотите знать?

— Она была невиновна. — Это простое утверждение разъедало меня. Хотя, с другой стороны, я видел, как умирали и другие невиновные. Они умирали ради власти, ради мести и ради любви.

— Ее смерть стала важнее ее существования, — деловито произнесла Делорис. — Иногда поговорка верна: цель оправдывает средства. Она была под рукой. К тому же ее судьба была предрешена, когда она нарушила обязательства перед «Infidelity» и попыталась шантажировать Спенсера.

— Шантажировать? — я пытался понять. — Ее обвинения были ложными? Он не причинил ей вреда?

— Причинил, но, как я узнала, он делал это и раньше. Она поняла, что совершила ошибку с «Infidelity». Она знала о его наклонностях и намеревалась извлечь выгоду из его порочности.

Я покачал головой: — Значит, не так невинна, как я думал.

— Ее план сработал бы, если бы она не привлекла власти. Фицджеральд заплатил бы ей, чтобы она ушла. Я почти уверена, что эта выплата была бы недолгой. В конечном счете ее участь была бы предрешена.

— То есть, спасая ее, вы лишь продлили ей отсрочку?

— Красивый способ посмотреть на вещи.

— Ты солгала?

— Нет, сэр.

— Тебе не нужно больше никаких оговорок? Ты можешь безоговорочно ответить, что никогда не лгала?

— А вы можете?

— Я не о себе спрашивал. Я спрашивал о тебе.

— Я использовала оговорку, — призналась Делорис. — Я никогда не лгала вашему сыну или вам.

— Всего пару дней назад ты сказала мне в лицо, что она в безопасности.

— Так и было, но все изменилось. Спенсер был слишком близок к победе. Мистер Фицджеральд был полон решимости узаконить их брак. Здоровье миссис Фицджеральд ухудшалось. Мистер Фицджеральд был в отчаянии. Если бы его жена умерла, все завещание, включая дополнение, могло бы всплыть наружу. Если бы Алекс и Эдвард поженились, он мог бы скрыть дополнение и продолжить действовать по Статье XII.

— И откуда ты это знала?

— Я слушаю. Я наблюдаю. Это моя работа. Но это не было моей главной заботой. Моими главными заботами были Алекс и Леннокс. Я была с ним, когда он потерял Джоселин.

Она позволила этим словам повиснуть в воздухе, напоминая мне, что меня там не было. — И что с того?

— Я не собиралась допустить этого снова. Эдвард полностью игнорировал Алекс, видя в ней лишь ступеньку на пути к американской знати, что превосходилось только его жестокостью по отношению к Мелиссе, а затем к Челси. Вы верите, что после свадьбы Алекс была бы в безопасности?

Я не ответил. Вместо этого я вспомнил синяки на фарфоровой коже Аделаиды. Вспомнил ее бесчисленные оправдания — неловкость, лекарства. Вспомнил, как угрожал ее мужу-подонку, а она умоляла о пощаде для него. Если Эдвард Спенсер был хоть немного похож на своего отца — да, Аделаида поделилась со мной и этим секретом, — то я знал, что Александрия не была бы исключением.

Она продолжила: — Как бы это повлияло на Леннокса... и миссис Фицджеральд?

Я знал, как бы это повлияло. Это уничтожило бы их, так же как уничтожило меня. Леннокс уже потерял одну любовь в своей жизни. Я сделал все, чтобы дать ему другую. Смог бы я просто сидеть и смотреть, как ее забирают у него? Смотреть издалека, как над ней издеваются? Санкционировала ли Делорис то, что не сделал бы я, будь у меня такая возможность?

Любовь.

Я мог бы классифицировать смерть Мелиссы... это убийство... как поступок во имя любви. Было три человека, которых я любил: Анджелина, Леннокс и Аделаида. Смерть Мелиссы помогла двоим из них.

Я не мог спорить с ее логикой.

— Леннокс никогда не должен узнать.

— Согласна.

— Ты солжешь ему?

— Как я уже сказала, я никогда не лгала ему, ни вам. С ним, ради него, я могу умолчать о некоторых фактах. Неужели я буду единственной, кто так поступал?

— Миссис Уитт, ступайте осторожно.

— Приму это как ваш ответ.

— Тебе стоит. Ты сказала, когда мы в последний раз говорили о Мелиссе, что он просил тебя «позаботиться о ней»?

— Нет. Он сказал, что хочет, чтобы проблема исчезла. Она была источником проблемы. Я помогла ей исчезнуть. Выслушав, как унизительно и требовательно Спенсер говорил с Алекс по телефону, он сказал, что хочет, чтобы Спенсер страдал. Я ответила, что обдумываю решение. Я никогда не рассказывала ему всю историю.

— Два зайца одним выстрелом, — сказал я.

— Да, сэр, — подтвердила Делорис. — Мы никогда больше не упомянем об этом?

— Еще одно. Обвинения, они останутся в силе? Мой сын получит то, чего желал?

— Он будет страдать?

— Именно об этом я и спрашиваю, — сказал я.

— Я почти уверена в этом.

Почему «почти уверена» не принесло мне успокоения? — Мой сын никогда не ответит за это.

— Это само собой разумеется.

— У тебя есть план «Б»?

— Он у меня есть всегда.

Я выдохнул. Она была хороша.

— Завтра.

— Да, сэр, я буду там завтра.

— И этого разговора никогда не было.

— Какого разговора? — спросила она. — Доброй ночи.

Эффективная и смертоносная. Похоже, Леннокс умел выбирать людей.

Я вытащил батарейку из одноразового телефона. В доме было тихо, пока я крался через комнаты и коридоры, пока не достиг кухонной двери, выходящей на террасу у бассейна. Холод пробежал по спине, когда я вышел на бетон. Одно неловкое движение, и телефон упал на твердое покрытие. Один шаг, и каблук раздавил пластик в пыль.

Я