Верность - Алеата Ромиг

с подбородка, я представляла, как она жила последние двадцать лет так же, как я последние десять дней. Мое детство не было счастливым, но оно не было тем адом, с которым я столкнулась, выйдя замуж за Брайса, живя с его жестокостью день за днем. Гнев, который я позволяла себе лелеять внутри, сменился сочувствием. — Думаю, я понимаю. Думаю, ты старалась. Я осознала это. Я вижу вещи иначе, чем раньше. Мне жаль.

На мне больше не было того платья цвета слоновой кости. Я была в свитшоте и легинсах для йоги. Не знала, чьи они — Сильвии, или Делорис позаботилась о моей одежде. Мне было все равно, лишь бы не быть в том платье и на каблуках. Я опустилась на колени у кровати, все еще сжимая мамину руку, и положила лоб на край матраса.

— Не оставляй меня. Я знаю, что оставила тебя, но я не уходила по-настоящему. Я была далеко. Я-я не знаю, что бы я делала...

Слова перестали складываться в предложения, когда рыдания перебили мою речь.

Отпустив ее руку, я вцепилась в край матраса. Опустив голову, я плакала. Плакала, потому что боялась, что она не выживет. Плакала, потому что боялась того, что с нами будет, если она выживет. Мы нарушали завещание моего деда. Я не могла просить Нокса или Орена содержать нас обеих. Это было неправильно.

Я плакала по той маленькой девочке, которой не хватало материнской ласки. Еще больше слез пролилось при осознании ее жертвы, нашей общей жертвы. Мне ее не хватало, как и ей — меня. Может, дело было не в том, что она не замечала, а в том, что была слишком занята тем, чтобы держать монстра подальше. Я чувствовала это всей душой. Вещи, которые говорила Джейн. То, чего я не понимала тогда, теперь казалось ясным.

Я выплакала слезы, которые сдерживала в поместье Монтегю.

Я плакала по Челси и по всему, от чего она отказалась ради меня.

Со временем мои слезы утихли, а дыхание начало выравниваться. И тут я почувствовала прикосновение к голове, поглаживание по волосам.

— Тш-ш. Не плачь.

Голос был слабым, хриплым, но я узнала бы голос собственной матери из тысячи.

Голова сама собой подскочила вверх. Она выглядела точно так же, как и раньше. Ее глаза все еще были закрыты. Но рука... она пошевелилась. Это я ее сдвинула? Мне показалось?

— Мама?

Она не ответила.

— Мама?

Мониторы продолжали свой мерный ритм, когда дверь открылась.

Орен обошел Лиз: — Александрия, ты в порядке?

Лиз поспешила к мониторам: — Все стабильно. Что-то случилось?

— Она говорила.

Орен перевел взгляд с меня на маму и обратно. В его выражении была скептическая надежда: он хотел мне верить, но сомневался в моем рассудке.

— Аделаида?

Я отступила назад, когда он потянулся к ее другой руке.

— Аделаида, это Орен. Александрия здесь.

Близость в его прикосновении заставила мою кожу покрыться мурашками. Это было неправильно, но он не колебался, наклонившись вперед и поднеся ее руку к своим губам.

— Amore mio, отдыхай. Мы тебя не оставим.

— Не по-настоящему.

Мы все подняли головы — Лиз, Орен и я. Это не было галлюцинацией от недосыпа. Она снова заговорила.

— Мисс Коллинз, это отличный знак, — сказала Лиз. — Доктор Росси скоро будет здесь. Она не покидает поместье. Мы захотим провести обследования, посмотреть, как она реагирует. Вам сейчас больше ничего не нужно делать. Почему бы вам не поспать?

— Я-я не хочу...

Дверь открылась шире. В выражении лица самого красивого мужчины, которого я знала, что-то было. Это длилось лишь долю секунды, когда он вошел в комнату. Его шаг запнулся, а затем он прошел вперед — мой уверенный, властный Бэтмен. — Я слышал, произошло что-то хорошее?

Я кивнула и проглотила подступающие слезы: — Она разговаривает.

Нокс потянулся за моей рукой: — Принцесса... — он поцеловал меня в лоб, — ...ты самая красивая женщина, которую я знаю, но, — он сделал паузу, чтобы вытереть слезы с моих щек, — ты выглядишь измотанной. Я тоже измотан. Твоей маме лучше. Давай поспим? — Он посмотрел на Лиз: — Если она понадобится, она будет в люксе в конце коридора. Не стесняйтесь нас будить.

— Да, сэр.

Он кивнул Орену: — Спасибо.

— Завтра поговорим.

— Ты не...?

— Нет. Всему свое время.

Нокс глубоко вздохнул и кивнул на маму: — Они знают, что она пропала.

Орен кивнул: — Я слежу за пересудами.

— Погодите! — сказала я. — Что? Вы думаете, они придут сюда? Вы думаете, они попытаются ее забрать?

— В конечном итоге, — ответил Орен. — Но никто не войдет на эту территорию без ордера.

Я схватилась за руку Нокса: — У Алтона есть люди. Он проник в нашу квартиру.

Орен улыбнулся: — Иди поспи. Наши люди следят.

Нокс моргнул в знак согласия и улыбнулся отцу. А затем его светло-голубой взгляд снова устремился на меня: — Пойдем, принцесса. У меня есть планы.

Глава 13

Нокс

Прошли годы с тех пор, как я в последний раз переступал порог главной спальни в доме в Рае. Знаю, это звучит безумно. Я не продал дом после смерти Джо. Я не мог. Он принадлежал моей матери. Она любила этот дом. Мне нужно было отделить себя от своей утраты.

Я держался подальше. Я избегал дома своего детства, как чумы. В моем сознании он убил не только мою мать, но и мою жену. По сути, я отдал его Сильвии. Она заслуживала его больше, чем я. Она заботилась о нем и чтила его. Вероятно, сейчас я не был бы здесь, как и Орен, Аделаида или Чарли, если бы Сильвия тогда приняла мое предложение.

Несмотря на то, что, как я знал, это приведет к спору с Ореном, у меня была готова дарственная на имя Сильвии. Там было все, кроме моей подписи. Именно Делорис убедила меня привезти документы в Рай, сесть с Сильвией и сказать ей, что дом теперь ее. Я был готов сделать это из Нью-Йорка и забыть о нем навсегда.

Разговор, который последовал, был из тех, что могут понять только люди, ставшие друг другу родными. Чарли называла Челси своей сестрой. Сильвия была моей. К черту кровное родство. Братьев и сестер определяют не гены, а общая жизнь, триумфы и разбитые сердца. Моя мать говорила мне,