Верность - Алеата Ромиг

перед тем, как войти внутрь, я увидел самую прекрасную картину. Из-за двери, сквозь облако пара, вышла Чарли. На ней больше не было одежды, в которой она была раньше, так что мы оба были одеты (или раздеты) одинаково.

— Черт, принцесса, я думал, ты говорила, что вымотана?

Ее маленькая ладонь легла на мою обнаженную грудь, пальцы растопырились. Она наклонила голову в сторону душа, ее длинные волосы волнами спадали на плечи. — Если мы войдем туда, мы сможем смыть все это? Как в тот раз с моим макияжем... когда ты заставил все исчезнуть... ты можешь сделать это снова?

Я поцеловал ее в лоб. — Мы можем попробовать.

Горячая вода колола кожу, словно иголки. Я прикрыл Чарли своим телом, убавляя температуру, пока она не стала комфортной, и мы оба встали под теплый водопад. Как она и просила, каждая капля снимала напряжение, смывая его, пока оно не кружилось на плитке и не исчезало в сливе.

За стеклянными дверями воздух наполнился фруктовым ароматом — что-то цитрусовое, — пока я втирал шампунь в длинные шелковистые волосы Чарли. В свете душа ее рыжие пряди потемнели, приобретая глубокий, красивый оттенок красного дерева. Опершись руками о стенку душа, она склонила голову вперед, пока я обмывал ее, смывая последнюю неделю — нет, последние две. Кондиционер, гель для душа... каждый шаг убирал еще немного груза с наших плеч. Когда мы закончили, Чарли повернулась в моих руках, обняла меня за талию и под все еще горячими струями воды разрыдалась.

Это была не та реакция, на которую рассчитывало мое тело. Я знал, что мы оба устали, но близость ее обнаженного тела к моему имела эффект, который мой мозг почти не мог контролировать.

Вместо того чтобы взять женщину, которую я любил, я просто держал ее за плечи, пока они содрогались от рыданий.

— Я люблю тебя.

Она покачала головой. — Мне так жаль. Мне нужно столько всего тебе рассказать.

Знала ли она о брачном свидетельстве? Подписала ли она его, но не хотела признаваться? Было ли это связано со Спенсером? Она поцеловала его, чтобы отвлечь. Что еще она сделала? Что сделал он?

Выключив воду, я поднял ее подбородок.

— Мне нужно знать только одно.

Ее заплаканные глаза встретились с моими.

— Ты все еще хочешь быть здесь, со мной?

Все ее тело обмякло, когда она выдохнула. — О Боже, да. Если ты все еще хочешь меня. Ты думал, что встретил девушку, нуждающуюся в деньгах — в худшем случае, оппортунистку, — которая подписала контракт с «Infidelity», и ты думал, что это проблема. Я не такой человек. Я гораздо большая катастрофа, чем это.

— Я понятия не имел, кого встретил, когда говорил с тобой в Дель-Маре. Я знал только, что в тебе есть что-то такое, что мне нужно и чего я хочу. В ту первую ночь, когда ты вышла из моего номера, я знал, что должен вернуть тебя. Когда я понял, почему ты ушла, я понял, что ты не просто красива — ты гораздо больше: сильная, целеустремленная и порядочная. Ты моя принцесса и всегда ею будешь.

Ее золотистые глаза заблестели.

Я продолжил, сменив тон: — Но, как я уже сказал, если ты заставишь меня бегать за тобой еще раз, потому что ты, например, сядешь в машину к тому человеку... — я потянулся к ее обнаженным ягодицам, — ...эта задница будет моей.

— Ты не жалеешь об этом? — спросила она. — Что приехал за мной?

Моя ухмылка стала шире. — Жалеть о том, что твоя задница в моей ладони, а твое сексуальное тело прижато к моему? Никогда.

Она покачала головой. — Нокс, моя жизнь так испорчена. Моя мама почти умерла сегодня ночью. — Она подняла глаза. — Правда. Ее сердце остановилось. Я гораздо большая катастрофа, чем просто нужда в оплате юридического колледжа. — Она отступила и потянулась за полотенцем. — А что, если Альтон пошлет сюда полицию? Маме и мне здесь быть нельзя. Мы подвергаем тебя и твоего отца риску.

Пока она оборачивала полотенце вокруг груди, я усмехнулся и вытащил край полотенца, позволяя ему упасть на пол. — Мой отец выглядел обеспокоенным из-за того, что может сделать твой отчим?

— Нет, но он не знает...

Я окинул взглядом ее прекрасное тело — от пальцев ног до капающих волос. — Он знает. Мы поговорим. А сейчас я устал говорить.

Взгляд Чарли затуманился, соски затвердели.

Я взял ее за руку и побудил развернуться полностью. — Чертовски красива. После всего, через что мы прошли, мне нужно было знать, что она действительно здесь и в безопасности. Когда она медленно повернулась, я увидел слабый желтоватый след на ее предплечье. Когда я потянулся к ней, специально коснувшись этого места, я надеялся, что мне не мерещится синяк... что, может быть, свет играет злую шутку с моими уставшими глазами.

Она дернулась быстро, почти незаметно.

Почти.

Моя улыбка исчезла. — Что случилось?

Она покачала головой и взяла меня за руку. — Никаких разговоров больше. Кажется, мистер Демитри, это было твое правило.

Я прикусил щеку, желая знать, какой мудак за это ответственен. Я видел щеку Челси. Очевидно, там было хуже, чем у Чарли на руке, но это не делало синяк Чарли менее значимым.

Наши босые ноги ступали по деревянному полу, наконец, коснувшись мягкого ковра вокруг кровати. Губы Чарли коснулись моих, прежде чем она забралась на кровать, и ее идеальные ягодицы заставили мой член снова ожить, когда она поползла к изголовью. Она расправила мокрые волосы по подушке, когда легла. Ее глаза были прикованы к моим, грудь вздымалась в предвкушении, когда я последовал ее примеру и пополз по матрасу к ней. Когда я приблизился, ее ноги раздвинулись шире, безмолвно приглашая меня к себе.

Зависнув над ней, я сказал: — Я думал, ты вымотана.

— Так и есть, — подтвердила она, поглаживая мою щеку. — И ты тоже.

Так и было. Я привел ее в постель, не ожидая ничего, кроме сна, но близость в душе, а теперь здесь, в нашей кровати, разожгла потребность, которую я не мог скрыть. Мой твердый член медленно терся о мягкую кожу ее ног, которые охотно раздвигались, чтобы принять меня.

— Чарли...

Она притянула мои губы к своим, открывая рот и поощряя наши языки скользить и сплетаться. Прервав поцелуй, она потребовала: — Займись со мной любовью.