Эскорт для ведьмы - Вероника Гроссман

Сабрина внезапно развернулась и что-то сказала барменше, стоявшей рядом. Я не расслышал, что именно.

Быстрым шагом я вышел из бара и поспешил как можно скорее сесть в машину. Казалось, что земля буквально уходит из-под ног и наступает конец света. Я с трудом проглотил ком, застрявший посреди горла, повернул ключ зажигания и врубил музыку. Из колонок послышался знакомый голос вокалиста «Pigface». Я криво усмехнулся. Название песни «Bitch» было как раз тем, что нужно. Оно идеально отражало все мои чувства к парню, благодаря которому я только что признался в любви девушке, которую знал всю свою жизнь.

– Джек! – послышался голос с улицы.

Я выглянул в окно и встретил ее разгневанный взгляд. В нем было столько недопонимания, удивления, вопросов и… Злости? Что я не придумал ничего лучшего, как просто сбежать. Резко вдавил педаль газа в пол и рванул в сторону парка Луи Армстронга.

– Подожди! – крикнула она. А я сделал музыку настолько громко, что окна машины задребезжали, и прибавил скорость, стараясь забыть о случившемся. Уже через несколько секунд силуэт девушки исчез из зеркала заднего вида.

Вернувшись в свое убежище, я достал давно припасенный запас на «черный день»: полбутылки текилы, целую бутылку крепкого ирландского виски и несколько упаковок темного «дикси[7]».

Отлично! Я сделал большой глоток виски прямиком из бутылки и мгновенно ощутил, как горячая волна приятно обожгла горло и внутренности. Сделал еще несколько глотков залпом и закурил. В окна барабанной дробью начал стучать мелкий дождь, с каждой секундой набирая силу и ускоряя свой темп. А я сидел в полной темноте, напиваясь и глубоко затягиваясь сигаретой. И отчаянно пытался понять, как же теперь жить дальше. Тщетно. Итог моей гребаной жизни был таков: я оказался по уши влюблен в сестру своего лучшего друга. В ведьму, которая меня ненавидит!

В одно мгновение в памяти вновь ожила красивая картинка. Сабрина стоит, повернувшись ко мне спиной: стройные длинные ноги в обтягивающих кожаных брюках, откровенный топ с соблазнительной шнуровкой на гладкой обнаженной спине. Ее светлая, мягкая, словно шелк кожа. Такая нежная и манящая… Момент, когда она обернулась и посмотрела на меня. Улыбка. Ее красивые губы подарили мне улыбку. Маленький кусочек того счастья теперь больно растирал мое окровавленное сердце в пыль.

Как же я жил столько лет, не осознавая, что так сильно люблю ее?

Наш, казалось бы, безобидный розыгрыш закончился печальной трагедией. Моей трагедией. И мне от этого было… Хреново? Нет. Это слишком мягкое определение, чтобы описать то, что я чувствовал. Я напряг мозг и попытался подобрать подходящее слово. Не вышло. Такого просто нет ни в одном словаре. По крайней мере, я его точно не знаю. Я кое-как встал, пошатываясь подошел к окну и широко распахнул его, впуская в комнату брызги холодного дождя. Сделал еще один жадный глоток виски, закрыл глаза и подставил лицо под беспощадные капли ночного ливня.

Глава 12

Признание

Весь следующий день я провел в пьяном угаре, даже не пытаясь собраться с мыслями. Делать что-либо было лень, и я безжизненно валялся в кровати и любовался потолком. Время от времени заставляя себя подняться, чтобы покормить Гигантера.

Если в воскресенье на небе еще наблюдались хоть какие-то признаки солнечного света, то в понедельник погода окончательно испортилась, затянув небо тяжелыми серыми тучами. Остатки алкоголя полностью выветрились, и мозг медленно, но верно воскрешал в памяти события прошлой субботы. Особого желания встречаться с девушкой, которой я так глупо признался в любви, честно говоря, не было. Наверняка она начнет засыпать меня ненужными вопросами. А к этому я пока еще не был готов. И поэтому решил в очередной раз бессовестно пропустить занятия в универе и наведаться в офис к отцу. Да простит меня миссис Рэнтон.

Приведя себя в более-менее человеческий вид, я вышел на улицу и тут же пожалел об этом. Обычно безоблачное небо Нового Орлеана сегодня было низким и грузным. Холодный, пронизывающий до костей ветер срывал с деревьев едва пожелтевшую осеннюю листву и больно хлестал по лицу своими ледяными щупальцами, быстро приводя мои растрепанные чувства в порядок. Я уселся в машину и уже собрался закурить, как вдруг мое внимание привлек легкий дребезжащий звук. «Что это?» – пронеслось в голове. Ответ оказался на соседнем сиденье, плотно укутанный шарфом. Я сердито посмотрел на свой почти разрядившийся телефон, который так упорно надрывался в попытках завладеть моим вниманием. Двадцать пять пропущенных вызовов и шестнадцать сообщений. Последнее из них гласило следующее: «Друг! Мне конец, я простыл. Меня бросили одного на произвол болезни! Так что жду твоего визита.P.S.: Прихвати чего-нибудь вкусненького и полезного. Твой несчастный друг Эрик».

Я бросил взгляд на часы. Восемь сорок. Наверняка Сабрина сейчас на пути в университет, так что нужно успеть проведать Эрика до ее возвращения. Я завел машину и направился в сторону Роял Стрит, не забыв заехать в супермаркет за упаковкой шоколадных кексов, которыми Эрик вечно объедается при первых признаках простуды или любого другого недомогания.

Стоя на крыльце старого дома в Садовом квартале, я гадал, когда же этот «несчастный» наконец, доползет до двери, чтобы открыть ее. Я снова поднял голову к небу. Теперь оно медленно и плотно затягивалось еще более черными тучами, не предвещая ничего хорошего. Раздался щелчок, и дверь слегка приоткрылась.

– Не прошло и часа, я даже не…– начал я свою отповедь, но тут же замер на месте. На пороге стояла Сабрина. В воздухе повисла неловкая тишина.

– Привет, – тихо сказала она, первая прервав напряженное молчание.

– Привет, – ответ прозвучал намного резче, чем я рассчитывал.

Она отошла в сторону, приглашая войти. Я же медлил. Наша внезапная встреча не сулила ничего, кроме очередной ругани. Ну что я за идиот? Какого черта я не позвонил Эрику и не узнал, дома ли его сестра? Бежать было слишком поздно. Поэтому я молча вошел в дом, кое-как подавив волнение, которое то усиливалось, то стихало при одной только мысли о предстоящем разговоре. Я повесил пальто и прошел на кухню, со злостью швырнув на стол упаковку кексов. Немного поколебавшись, Сабрина неуверенно проследовала за мной и встала, прислонившись к дверному косяку.

– Как поживает наш больной? – начал я, стараясь держаться как можно непринужденнее, и наконец сумел взять себя в руки, чтобы взглянуть на нее. Короткие джинсовые шорты, черная обтягивающая майка,