Эскорт для ведьмы - Вероника Гроссман

мире, где можно пить пиво, есть гамбургеры и искренне верить в то, что занимаешься спортом. Чем, собственно, и занимается мой отец. На крайний случай еще остается гольф. Но тогда тренировки автоматически переходят в разряд «усиленного» режима.

– Ну как? Ты с нами? – спросил отец.

– Нет, пап. Не сегодня. У меня вроде как … Эээ… Свидание.

Мама выглянула из кухни и две пары любопытных глаз мгновенно включили сканер. Даже Абби подняла голову и будто затаила дыхание.

– Ну, хватит вам! – начал ныть я.

Мама, не сказав ни слова, вернулась на кухню, а отец заинтриговано посмотрел на меня.

– Пап, это Сабрина.

Он фыркнул.

– Значит, ничего серьезного. Не знаю, зачем вы это затеяли, но не убейте друг друга, – сказал отец и ушел следом за женой, требуя добавки.

Я же встал и решил, что пора наведаться домой, пока мой кот не одичал и не набросился на очередной тюбик с зубной пастой. Да и побриться бы не мешало.

Вечер выдался ветреным и сырым. Сегодня погода портилась в ускоренном темпе. Черное, затянутое грозовыми тучами небо, не сулило ничего хорошего.

Я припарковал машину напротив бара, в котором работала Сабрина. Вышел и поспешил внутрь.

Ничего особенного.Типичное заведение для неформальной молодежи, которая переполняла город. Чаще всего в таких местах можно было встретить кого угодно: панков, готов, хиппи, байкеров и обычных людей. Любителей кутежа, «живых» концертов и крепкой выпивки.

Я зашел внутрь и прищурился, так как в помещении было сильно накурено. Из динамиков зазвучал хриплый голос вокалиста «Orgy[6]». Кое-как протиснулся сквозь толпу к бару и закурил, пытаясь сообразить, с чего начать наш спектакль. Сабрина стояла повернувшись ко мне спиной, и, казалось, совершенно не обращала никакого внимания на происходящее вокруг. Она была чем-то занята и не заметила, как я подошел. Девушка была одета в черные обтягивающие кожаные брюки и темно-синий блестящий топ с соблазнительной шнуровкой на обнаженной спине. Длинные темные волосы мягкими волнами были небрежно разбросаны по тонким изящным плечам. Зрелище притягивало и одновременно парализовало. Поймав себя на том, что буквально пожираю Сабрину глазами, я опустил голову.

– Она великолепна, правда? – услышал я восторженный голос справа от себя и медленно повернул голову. А вот и наш приятель! Джим был буквально околдован девушкой за барной стойкой. В голове что-то щелкнуло, и я внезапно почувствовал острое желание выбить ему глаза. Парень что-то невнятно пробормотал себе под нос.

– Что? – переспросил я.

– Я говорю, она просто нереально классная. Правда? – Джим перевел взгляд на меня и застыл в ожидании ответа.

Я неторопливым взглядом окинул парня с ног до головы и едва заметно усмехнулся. Типичный представитель класса ботаников: белая рубашка, под светло-зеленым пуловером, бежевые, идеально отутюженные брюки, до блеска начищенные ботинки и аккуратно прилизанные гелем волосы. Каким ветром его сюда вообще занесло? Он выглядел таким… Слабым и беззащитным, что теперь и я понял, почему Сабрина так его не переваривает. Эрик бы описал его одним словом – пупсик. Тьфу ты! Тем временем «пупсик» продолжал смотреть на меня невинным взглядом отличника и ждал, когда я с ним соглашусь. Я сделал глубокую затяжку и сердито свел брови не переносице.

– Я что-то не понял, – сквозь зубы процедил я. И парень посмотрел на меня, как на последнего идиота.

– Я про Сабрину, – сказал он и кивнул в сторону бара.

Девушка за барной стойкой услышала свое имя и обернулась. Наши глаза встретились, и она улыбнулась. Ни злости, ни ярости. Просто улыбка. И я вдруг понял, что эта улыбка предназначалась лишь мне. Где-то в районе сердца опять больно кольнуло.

Она права, надо прекращать столько курить.

– Привет, Джек, – поздоровалась Сабрина. – Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо. Я за рулем.

– Кофе?

– Пожалуй.

Я повернулся к Джиму и принял максимально недоброжелательный вид.

– Я бы на твоем месте перестал так откровенно пялиться на нее. Особенно в моем присутствии, – я старался произносить каждое слово так четко, чтобы голос звучал как можно более грозно.

Сабрина замерла и затаила дыхание, в ожидании начала представления.

– Делать что? – в недоумении спросил молодой человек и перевел на меня растерянный взгляд.

– Глазеть на нее.

– Это еще почему? – он удивленно поднял брови.

– Потому что она… Моя, – эта фраза как-то странно и совершенно неожиданно вылетела из недр моего горла, сломав некую потаенную дверь в глубине моей души. Дверь, о существовании которой я даже не подозревал. Сабрина вновь посмотрела на меня, и весь окружающий мир словно перестал существовать. Казалось, что сейчас в прокуренном и переполненном до отказа баре не было никого, кроме нас двоих. Она неотрывно смотрела мне прямо в глаза, ожидая продолжения разыгрываемого мной спектакля. Вот только спектакля то не было. И она это прекрасно понимала.

– Ты что же… Ее… Эээ… Бойфренд или… Ты кто такой вообще? – слегка нервно спросил Джим.

Я почувствовал, как где-то глубоко в груди образовалась трещина и стала медленно расползаться, открывая неведомую до этого рану. А Сабрина продолжала внимательно всматриваться в мое лицо, пытаясь справиться с нахлынувшими на нее эмоциями.

– Я? – впервые в жизни я не знал, что ответить. Слова вылетали будто против моей воли. – Я просто люблю ее, – честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. Люблю настолько сильно, что ненавижу себя за то, что произнес это вслух.

Вот она, причина моей «лютой» ненависти к этой девушке. Правда звонкими острыми осколками рассыпалась внутри моего сердца. Я просто безумно любил ее. Внезапно я осознал, что эта девушка была для меня всем. Удивительно, но оказывается, я всегда знал об этом. А теперь знала еще и она. И, судя по всему, была готова придушить меня на месте.

Эмоции сменяли друг друга на ее лице с быстротой молнии. Девушка была в замешательстве и неотрывно смотрела на меня. А бедняга Джим растерянно крутил головой, глядя на нас обоих и совершенно не понимал, что делать дальше.

Я достал десять долларов и небрежно бросил купюру на барную стойку.

– Сдачи не надо, – выпалил я, все еще не сводя взгляда от взволнованного лица Сабрины. Резко развернувшись, я стал быстро пробираться к выходу, с трудом протискиваясь сквозь шумную толпу. Мне хотелось орать, биться головой о стены, рвать на себе волосы, лишь бы только не думать