Смеющаяся Река - Людмила Семенова

От бесстрастного взгляда молодого финна Гленн невольно напрягся. Конечно, он знал истинное нутро колдовского мира, но спокойствие обоих северян пугало сильнее неистовой ярости южных шаманов и духов. Да еще всплыли в памяти недавние слова Солли о Яне. «Н-да, уж если сынок „слишком мягкий“, то каков же папаша? Видно, не зря эта стерва Ключевская весь мозг проела, что надо с ним быть осторожнее! Что же она такое про него знает, черт побери⁈»

Мужчины вытащили оставшиеся контейнеры с рыбой на самую большую платформу, куда уже сходились местные жители. В сумерках все они, одетые в серые резиновые плащи и такие же сапоги, с тусклым взглядом и неподвижными лицами, сами походили на каких-то водяных существ. Неожиданно от толпы отделилась прихрамывающая фигура в легкой белой рубахе и черных штанах, и Илья сразу узнал Коди-Хенрикки. Улучив момент, он подошел к домовому, и тот протянул ему руку.

— Как и условились, я обогнал вас, Велхо, — заговорил Коди-Хенрикки, задумчиво поскребя каштановую бородку, — и с местными домовыми уже переговорил. На сей раз есть на примете подходящий человек!

— Ну кто? Не томи!

Но Коди-Хенрикки как всегда начал издалека:

— Заметил, что Галины сегодня нет? Ее младшенький вернулся с очередной шабашки, но успел все растратить и забрал деньги у матери. Так что сидит она теперь на картошке и хлебе, на рыбу уже не хватит.

— Понял, к чему ты клонишь! Да рыбы я и так ей дам, — отмахнулся Илья, — а этого Сергея давно пора было забирать. Только могут возникнуть проблемы, она же до сих пор над ним квохчет как наседка!

— Шутишь, Велхо? Проблемы! Будто ты с сумасшедшей бабой не справишься! — усмехнулся Коди-Хенрикки.

— Жестко ты, Хей, — заметил Илья.

— Ну, это не мой дом, нечего и миндальничать! Хотя таких хозяев любой домовой мог бы только терпеть, ты не хуже меня знаешь!

Илья, конечно, знал — пресловутая Галина была как раз из тех женщин, о которых он говорил Тревору. По профессии она была швеей, но заодно мыла полы в библиотеке на большом острове, чтобы прокормить старшего сына и внука. Мужчина после наводнения стал инвалидом и потерял всякую связь с реальностью, его жена утонула, а сын, который тогда был еще младенцем, теперь значительно отставал в развитии. Семья получала пенсию и пособие от города, но этого катастрофически не хватало — главным образом из-за того самого Сергея. Ему уже исполнилось тридцать, но он толком ничем не занимался, перебиваясь случайными заработками. Тем не менее у Галины он всегда был любимчиком: память о его болезненном детстве и чувство вины перевешивали все житейские невзгоды в настоящем. Илью это давно возмущало, но теперь появился весомый повод вмешаться — и к грядущему Солнцестоянию он был как нельзя кстати.

— Ладно, скоро закончим с покупателями и сразу к ней, — тихо сказал Илья, — а ты передай домовым, чтобы за ним проследили, а то еще ускользнет.

Тем временем Ян сбыл почти всю рыбу, и остаток Илья передал домовому для Галины. Потом он поручил Тревору присмотреть за Шиханом и в сопровождении сына отправился к женщине, а Коди-Хенрикки незаметно удалился.

Дом Галины казался отсырелым и снаружи, и внутри, — темные стены без штукатурки, вмятины на полу, пятна плесени в углах, тяжелый запах лекарств и какой-то гнили. Хозяйка, укутанная в выцветший платок, суетливо вышла Илье навстречу и натянуто улыбнулась. Она была всего на несколько лет старше его, но уже казалась старухой — иссохшие от влаги и холода руки, дрожащие тонкие губы, ввалившиеся щеки. Когда-то Водяной Змей жалел ее, теперь же, окончательно поняв, ради чего Галина еще держится на свете, смотрел на нее лишь с бесстрастным любопытством.

— Ну как семья, Галя? Можно повидать? — спросил он.

— Проходи, Илья, — тихо отозвалась Галина, теребя уцелевшие кисти на платке. Разумеется, он давно знал, куда идти, — вот дальняя комната, где обездвиженный, призрачного вида мужчина сутками просиживал на продавленной кровати, механически принимая пищу и давая себя подмыть. В другой каморке, поменьше, сидел на полу десятилетний Гриша, худосочный и бледный мальчик с такими же пустыми глазами, как у отца. Как и раньше, он не повернул головы, не издал ни звука, а продолжал бессмысленно передвигать дешевые пластиковые кубики.

Постояв на пороге, Илья вышел в кухню и подозвал Галину.

— А где Сергей?

— Зачем он тебе? -настороженно спросила женщина, но тут же осеклась. — Не знаю, Илья… Тебе, видно, уже насплетничали? Но ты же Сережу знаешь, он был хорошим парнем, карьеру мог сделать, деньги зарабатывать. Все это проклятое наводнение: и старшего мне покалечило, и младшего с пути сбило!

— Галя, я ничего хорошего не могу сказать о наводнении, но не оно сейчас украло у тебя деньги, оставленные на еду, — заметил Илья. — И не оно который год пакостит соседям, не дает им спать, выпивает и пристает к женщинам. Почему ты ничего не пыталась с этим сделать?

— А что мне, из дома его гнать? Куда? Да и было бы из-за чего шум поднимать! Будто мы умрем без рыбы да мяса! Мне много не надо, старший вообще не видит, чем его кормят, и Грише хватает каши да творога, благо фермеры за недорого привозят. А Сереже — ну, он парень взрослый, здоровый, ему надо полноценно питаться…

— Ты это серьезно? — устало произнес Илья. — А не пора ли этому здоровому парню самому зарабатывать на жратву?

— Ну чего ты хочешь, Илья? — вздохнула Галина. — Спасибо, что не забываешь, но это наши дела, семейные, никто не жалуется. Уж как-нибудь проживем…

— Нет, Галя, теперь это уже мое дело, — сказал Илья, понизив голос. — Тебе напомнить, какое сегодня число?

Женщина неловко шагнула назад и уставилась на Илью, вытаращив глаза и ловя ртом воздух. Ее дряблая шея дрожала как забытый студень, руки сжались в тощие кулаки.

— Ты вздумал забрать моего сына?

— В верном направлении мыслишь, Галь, — усмехнулся Илья. — Что же ты не поймешь: нет у вас здесь ни «семейных дел», ни «личных пространств»! Вы все мое сплошное «личное дело»! И если хотите, чтобы я сохранил вам жизнь, ведите себя соответствующим образом, покажите, что в этом качестве