Фальшивый муж на неделю - Ника Светлова

в зем­лю с этим об­ма­ном. Я от­дам до­ку­мен­ты по­ли­ции. Пусть ре­ша­ют. Мо­жет быть, хо­тя бы сей­час, спу­стя столь­ко лет, имя мо­е­го му­жа по­па­дет в офи­ци­аль­ный ка­та­лог вы­став­ки. Да­же ес­ли по­смерт­но.

Она по­ло­жи­ла пап­ку на по­ли­ро­ван­ный стол. Раз­вя­за­ла шну­рок дро­жа­щи­ми уз­ло­ва­ты­ми паль­ца­ми. Внут­ри ле­жа­ли по­жел­тев­шие ли­сты бу­ма­ги, чер­те­жи юве­лир­ных креп­ле­ний, сде­лан­ные от ру­ки, и од­на-един­ствен­ная чер­но-бе­лая фо­то­гра­фия: мо­ло­дой, сме­ю­щий­ся муж­чи­на в оч­ках дер­жит в ру­ках туск­лый ку­сок ме­тал­ла, по­кры­тый зем­лей.

— Вот, — ска­за­ла па­ни Ве­ра. — Здесь вид­но клей­мо ма­сте­ра. То са­мое, ко­то­рое от­ри­ца­ет ваш му­зей­ный экс­перт.

Она ак­ку­рат­но раз­гла­ди­ла фо­то­гра­фию ла­до­нью, раз­вер­ну­лась и вы­шла, ти­хонь­ко при­крыв за со­бой дверь. Звук за­щелк­нув­ше­го­ся зам­ка про­зву­чал как удар су­дей­ско­го мо­лот­ка.

А мы оста­лись си­деть в ти­шине, гля­дя на хруп­кие бу­маж­ные ли­сты, ко­то­рые жда­ли сво­е­го ча­са доль­ше, чем длит­ся че­ло­ве­че­ская мо­ло­дость.

Че­рез неде­лю Ир­жи аре­сто­ва­ли пря­мо в ко­стю­мер­ной, меж­ду при­мер­кой бот­форт и па­ри­ка. На вто­ром до­про­се, слом­лен­ный по­ка­за­ни­я­ми па­ни Ве­ры и ло­ги­кой Но­ва­ка, он во всём при­знал­ся. Ему све­тил ре­аль­ный срок за кра­жу ис­то­ри­че­ско­го на­сле­дия, смяг­чен­ный лишь ста­ту­сом «пер­во­хо­да» и по­мо­щью след­ствию.

Па­ни Ве­ру не ста­ли при­вле­кать к от­вет­ствен­но­сти, учи­ты­вая ее воз­раст, со­сто­я­ние здо­ро­вья и мо­ти­вы от­ча­ян­ной вдо­вы, огра­ни­чив­шись стро­гим пре­ду­пре­жде­ни­ем про­ку­ро­ра. Од­на­ко ис­то­рия про­со­чи­лась в прес­су. Ди­рек­тор му­зея, по­чу­яв за­пах сен­са­ции, со­гла­сил­ся на ком­про­мисс. По­сле дол­гих пе­ре­го­во­ров ад­ми­ни­стра­ция вы­став­ки внес­ла имя Йо­зе­фа Кр­жи­же­ка в ка­та­лог пред­сто­я­щей экс­по­зи­ции как «со­ав­то­ра на­ход­ки и пер­во­от­кры­ва­те­ля», со­про­во­див это об­шир­ной ста­тьей об ис­то­рии ди­на­стии при­двор­ных юве­ли­ров.

Спра­вед­ли­вость бы­ла вос­ста­нов­ле­на. Исто­рия по­лу­чи­ла свою раз­вяз­ку.

Ве­че­ром мы от­кры­ли бу­тыл­ку на­сто­я­ще­го чеш­ско­го аб­сен­та, куп­лен­но­го у ал­хи­ми­ка на Ста­ро­мест­ской пло­ща­ди. Марк си­дел на по­лу, при­сло­нив­шись спи­ной к кро­ва­ти, а я устро­и­лась ря­дом, по­ло­жив го­ло­ву ему на пле­чо. Из дет­ской кро­ват­ки-кор­зин­ки до­но­си­лось мер­ное, бар­хат­ное ур­ча­ние.

Гам­лет спал, свер­нув­шись иде­аль­ным пу­ши­стым клуб­ком. Во сне он дер­гал уса­ми, ве­ро­ят­но, до­пра­ши­вая при­зра­ка от­ца. Ра­бо­та де­тек­ти­ва ни­ко­гда не за­кан­чи­ва­ет­ся.

Глава 7, в котором мы возвращаемся домой и подписываем контракт

Москва встре­ти­ла нас тя­же­лым, гу­стым сне­гом и оглу­ши­тель­ной ти­ши­ной. По­сле трех недель праж­ско­го безу­мия, вспы­шек ка­мер, за­па­ха ста­рой ка­мен­ной клад­ки, кри­ков ре­жис­се­ров на пя­ти язы­ках и по­сто­ян­но­го на­пря­же­ния, на­ша квар­ти­ра на Чи­стых пру­дах по­ка­за­лась нам Но­е­вым ков­че­гом, ост­ров­ком аб­со­лют­но­го, по­чти нере­аль­но­го спо­кой­ствия.

Мы разо­бра­ли че­мо­да­ны под ти­хий джаз из ста­ро­го про­иг­ры­ва­те­ля. Марк по­ве­сил ко­стю­мы в хим­чист­ку, я от­пра­ви­ла эс­ки­зы арт-ди­рек­то­ру по за­щи­щен­но­му ка­на­лу. Гам­лет немед­лен­но со­вер­шил об­ход вла­де­ний, об­ню­хал уг­лы, пре­зри­тель­но фырк­нул на фи­кус (тот яв­но по­те­рял свою фор­му за вре­мя на­ше­го от­сут­ствия) и тор­же­ствен­но ок­ку­пи­ро­вал ши­ро­кий под­окон­ник эр­ке­ра. Это бы­ло его за­кон­ное ме­сто, точ­ка об­зо­ра над буль­ва­ром, от­ку­да он мог кон­тро­ли­ро­вать го­лу­бей.

На ку­хон­ном сто­ле, ря­дом с тур­кой и недо­еден­ным ба­ге­том, ве­е­ром ле­жа­ли три пух­лых кон­вер­та из плот­ной бу­ма­ги. Три кон­трак­та, каж­дый из ко­то­рых еще ме­сяц на­зад ка­зал­ся бы нам фан­та­сти­кой.

Пер­вый, са­мый тя­же­лый, от меж­ду­на­род­но­го ре­клам­но­го агент­ства «Leo Burnett». Гам­ле­ту пред­ла­га­ли го­до­вое экс­клю­зив­ное со­труд­ни­че­ство и ста­тус ли­ца брен­да пре­ми­аль­но­го ко­ша­чье­го кор­ма. Го­но­рар был на­пе­ча­тан циф­ра­ми, ко­то­рые за­ста­ви­ли Мар­ка три­жды про­те­реть оч­ки.

Вто­рой, изящ­ный, на кре­мо­вой бу­ма­ге руч­ной вы­дел­ки, от из­да­тель­ства «Ар­ка». Мне пред­ла­га­ли кон­тракт на ил­лю­стри­ро­ва­ние по­да­роч­но­го из­да­ния «Ко­ты, из­ме­нив­шие мир» — от ко­та Пет­ра Ве­ли­ко­го до со­вре­мен­ных мейн-ку­нов Крем­ни­е­вой до­ли­ны. Пол­ная твор­че­ская сво­бо­да, аванс, по­кры­ва­ю­щий арен­ду сту­дии на год впе­ред.

Тре­тий, стро­гий, те­ат­раль­ный бланк МХТ име­ни Че­хо­ва. Мар­ку пред­ла­га­ли роль в но­вой по­ста­нов­ке «Ро­мео и Джу­льет­ты», ко­то­рую за­пус­кал ре­жис­сер-аван­гар­дист Звя­гин­цев. Не Ро­мео… эту пар­тию от­да­ли смаз­ли­во­му маль­чи­ку из се­ри­а­лов. Мер­ку­цио. Острую, яз­ви­тель­ную, ба­лан­си­ру­ю­щую на гра­ни тра­ге­дии и фар­са, тре­бу­ю­щую все­го диа­па­зо­на ак­тер­ской ор­га­ни­ки. Роль, о ко­то­рой Марк меч­тал по­след­ние пять лет.

— Мы те­перь офи­ци­аль­но бо­га­ты, невы­но­си­мо зна­ме­ни­ты и аб­со­лют­но, ка­та­стро­фи­че­ски за­ня­ты, — поды­то­жи­ла я, раз­ли­вая остат­ки ко­фе по на­шим лю­би­мым чаш­кам тон­чай­ше­го ко­стя­но­го фар­фо­ра с ед­ва за­мет­ной се­точ­кой тре­щин у кра­ев. — И всё это бла­го­да­ря ко­ту.

Марк по­до­шел сза­ди, по­ло­жил под­бо­ро­док мне на ма­куш­ку. От него пах­ло мо­ро­зом и зна­ко­мым до­ро­гим пар­фю­мом.

— Всё бла­го­да­ря те­бе, — по­пра­вил он ти­хо. Его ру­ки со­мкну­лись коль­цом на мо­ей та­лии. — Ес­ли бы ты не по­сту­ча­ла в мою дверь пи­тер­ской ком­му­нал­ки два го­да на­зад, ни­че­го бы это­го не бы­ло. Ни этой квар­ти­ры с ви­дом на буль­ва­ры, ни съе­мок в Пра­ге, ни этих кон­трак­тов. Я бы так и иг­рал Де­да Мо­ро­за на утрен­ни­ках ра­ди ипо­те­ки.

— Ес­ли бы ты не со­гла­сил­ся то­гда изоб­ра­жать мо­е­го му­жа... — я за­про­ки­ну­ла го­ло­ву, гля­дя ему в гла­за.

— Я со­гла­сил­ся ис­клю­чи­тель­но из-за де­нег, — он усмех­нул­ся кра­еш­ком губ, но взгляд оста­вал­ся се­рьез­ным. — А остал­ся из-за те­бя. Ка­жет­ся, это са­мая неудач­ная ин­ве­сти­ция в недви­жи­мость в мо­ей жиз­ни, ко­то­рая обер­ну­лась луч­шим вло­же­ни­ем в че­ло­ве­ка.

Я по­ло­жи­ла го­ло­ву ему на пле­чо и за­кры­ла гла­за, вслу­ши­ва­ясь в стук его серд­ца. За ок­ном мед­лен­но, круп­ны­ми хло­пья­ми шел де­кабрь­ский снег, уку­ты­вая го­род в ват­ное оде­я­ло. Сни­зу, с буль­ва­ра, до­но­сил­ся при­глу­шен­ный гул сне­го­убо­роч­ной тех­ни­ки. На под­окон­ни­ке мер­но виб­ри­ро­вал дви­га­тель внут­рен­не­го сго­ра­ния по клич­ке Гам­лет. В квар­ти­ре пах­ло горь­ким ара­би­кой, озо­но­вой све­же­стью с ули­цы и сла­бым, драз­ня­щим аро­ма­том под­коп­чен­но­го ло­со­ся, Марк уже успел от­крыть бан­ку для сво­е­го на­чаль­ни­ка.

Фаль­ши­вый брак, на­чав­ший­ся хо­лод­ным пи­тер­ским утром с от­ча­я­ния, юри­ди­че­ской ла­зей­ки и сум­мы в три­ста пять­де­сят ты­сяч руб­лей, стал са­мой на­сто­я­щей жиз­нью. Са­мой пра­виль­ной ис­то­ри­ей, ко­то­рую ни­кто из нас не пи­сал по за­ра­нее за­го­тов­лен­но­му сце­на­рию.

В дверь по­зво­ни­ли. Рез­ко, на­стой­чи­во, тре­мя ко­рот­ки­ми тре­ля­ми. Так зво­нят толь­ко свои или те, кто счи­та­ет се­бя сво­и­ми.

— Я от­крою, — ска­зал Марк, нехо­тя от­стра­ня­ясь. — На­вер­ное, со­сед­ка сни­зу опять бу­дет жа­ло­вать­ся на шум. Ска­жу ей, что это ре­пе­ти­ция сце­ны ду­э­ли.

Он ушел в при­хо­жую. Я оста­лась сто­ять по­сре­ди кух­ни, улы­ба­ясь сво­им мыс­лям.

На по­ро­ге сто­я­ла Эми­лия Ль­вов­на, наш квар­тир­ный дик­та­тор с седь­мо­го эта­жа. Она бы­ла оде­та в ка­ра­ку­ле­вую шу­бу, ко­то­рая пом­ни­ла Бреж­не­ва, и шляп­ку с ис­кус­ствен­ным, но неве­ро­ят­но на­хох­лив­шим­ся пав­ли­ньим пе­ром. В од­ной ру­ке она сжи­ма­ла бу­тыл­ку кол­лек­ци­он­но­го хе­ре­са уро­жая семь­де­сят чет­вер­то­го го­да, а под мыш­кой дер­жа­ла свер­ну­тую тру­боч­кой га­зе­ту «Ком­мер­сантъ».

— Я про­чи­та­ла про ва­ши праж­ские при­клю­че­ния! — объ­яви­ла она вме­сто при­вет­ствия, ре­ши­тель­но про­хо­дя в квар­ти­ру и сби­вая снег с ту­фель пря­мо на пер­сид­ский ко­вер. — Кот-де­тек­тив! Фаль­ши­вый брак го­су­дар­ствен­ной важ­но­сти! Кра­жа ве­ка! Ари­на, де­воч­ка моя, по­че­му вы не взя­ли ме­ня с со­бой?! У ме­ня как раз за­кон­чил­ся курс ка­пель­ниц, я бы­ла со­вер­шен­но сво­бод­на! Это луч­ший се­ри­ал, ко­то­рый я смот­ре­ла за по­след­ние де­сять лет со вре­мен бра­зиль­ских мыль­ных опер. Я тре­бую про­дол­же­ния бан­ке­та!

— Про­дол­же­ние обя­за­тель­но бу­дет, Эми­лия Ль­вов­на, — по­обе­щал Марк, при­ни­мая из ее рук дра­го­цен­ную бу­тыл­ку и за­кры­вая на­ко­нец вход­ную дверь, что­бы не вы­сту­жи­вать ко­ри­дор. — У нас те­перь