Мыши не курят! - Татьяна Петровна Крылова

Чтобы приступ кашля не повторился, девушка завязала рот и нос шелковым шейным платком и решительно встала. С уборкой тянуть не стоило. Пока на улице не стемнело, и дневной свет проникал в дом, разгоняя призраки ее страхов, Инга могла управиться с грязным делом быстрее и легче.

Первым делом Инга открыла окна. Потом собрала все ткани, подушки, одеяла, вынесла на улицу и свалила в кучу. Старые вещи нужно было сжечь, чтобы не подцепить от них каких-нибудь паразитов или инфекцию. Но сейчас у девушки не было времени разводить костер и следить за ним.

Следом за легким мусором в общую кучу отправился и матрас из кровати. Пружины в нем заметно проржавели, ткань протерлась, кое-что растащили на гнезда мыши. В хозяйстве толку от него больше не могло быть.

Ведра, тряпки и швабру Инга заметила в сенях во время своих хождений. За водой пришлось идти к колодцу.

— Все выметем! Все вымоем! — приговаривала Инга, лысой шваброй размазывая грязную лужу по полу.

С полами, настолько грязными, ей сталкиваться еще не приходилось. Даже в общаге, где чистоплотностью никто не отличался, было приличнее, чем в доме Фаины Львовны. Засохшие крошки, обрывки ниток, обрезки газет, пыль, паутина, мышиный бисер — чего только не было в куче сметенного сора. А сколько всего провалилось в подпол сквозь широкие щели!

Поначалу из-за подпола Инга переживала. Нехорошо было мусорить там, откуда грязь убирать еще сложнее, чем из избы. Девушка даже открыла люк и спустилась до середины гнилой лестницы, чтобы ознакомиться с дополнительным фронтом работ. Но увиденное внизу отбило всякое желание вычищать мусор еще и оттуда.

— Вроде в подполе еду положено хранить, — подсвечивая старые бревна фонариком на смартфоне, рассуждала Инга. — А тут сплошные тряпки и веревки.

Луч света выхватил мышиное семейство, уютно обустроившееся в старой перьевой подушке. Мыши сидели, не шевелясь, но, оказавшись в круге света, дружно юркнули прочь с глаз. Инга ойкнула, едва не выронила телефон, помянула рогатого друга и поспешила покинуть небезопасное место.

Закончив размывать грязь, Инга поменяла воду в ведре, вооружилась новой тряпкой, наскоро смастеренной из старого пододеяльника, и принялась вытирать пол начисто. На середине комнаты швабра хрустнула — в руках остались две половинки древка. Инга вздохнула: мыть пол на четвереньках совсем не хотелось, но другого пути не было.

— Городская фифа! Ваше величество! — приговаривала она, пятясь раком к двери. — Я вам покажу, чего стою! Я из никого директором компании стала! Да, коров доить при этом не научилась. Но молоко и в магазине купить можно! А талант? Опыт? Сообразительность?

Постепенно слова слетали с губ девушки все реже и реже. Усталость брала свое, и тратить последние силы на ворчание становилось нецелесообразно.

Когда мытье пола было закончено, а инвентарь вычищен и развешен на заборе, Инга совсем позабыла думать о Степаныче, его соседях, о справедливости и своем бедственном положении. Привалившись к обшарпанной стене скотного двора, девушка устремила взгляд вперед — туда, где внизу холма была отчетливо видна речка. Стадо коров переходило ее вброд. Животные шли неторопливо, уверенно. Хвосты с пушистыми кисточками то и дело хлестали бока, отгоняя мух и слепней. Пастух пытался ускорить переход, время от времени щелкая кнутом. Но коровам, казалось, было глубоко наплевать на желание человека. Их жизнь шла своим чередом, и торопиться никто не собирался.

Инга набрала полную грудь воздуха, закрыла глаза и на выдохе прошептала:

— Хорошо.

Очень хорошо! Уже много лет ей не было так хорошо. Еще пару часов назад девушка видела себя птицей, выкраденной из золотых покоев и запертой в деревянную клетку. Но сейчас пришло понимание: деревянной клетки не было. Ни сейчас, ни прежде. Была клетка золотая, и именно из той клетки выпустило ее наследство Фаины Львовны. И Дмитрий был абсолютно прав, когда говорил о том, что начальнице нужен отпуск.

Только отпуск, потому что Инга отлично понимала, что не сможет навсегда отказаться от золотой клетки. Не для того она переезжала в Москву, чтобы бросить все и доить коров в глухой деревне. Отдохнет, разберется тут со всем и вернется в офис. Ведь вместе с напряжением, усталостью и проблемами работа каждый день приносила ей удовлетворение. «Последний штрих» был и всегда будет по-настоящему ее местом.

Сделав еще один глубокий вдох, Инга сняла с забора тряпку поприличнее и отправилась воевать с пылью на мебели.

Когда на улице стемнело, девушка закрыла створки окон, сдвинула лоскутки штор на окнах и включила в доме свет. Вид помещения больше не пугал, что, конечно, радовало. Но уютом в старой избе даже не пахло.

Убедившись, что самые любопытные обитатели деревни Высокое лишены возможности подглядывать за ней, Инга взялась за обустройство быта. Спальное место она организовала на лавке, подложив под простынь ватное одеяло, вызвавшее меньше всего отвращения. Воду для умывания и приготовления еды вновь пришлось набирать в колодце. В ящике кухонного стола девушка обнаружила пачку пищевой соды. Другого чистящего средства не было, так что пришлось мыть кастрюлю, тарелку и пару вилок бабушкиным способом.

— Еще бы знать, что в тебе приготовить, — прошептала Инга, любуясь чистой кухонной утварью.

Крупы или корнеплодов в доме не было. Даже если Фаина Львовна имела какие-то запасы, мыши давно очистили от них жилище.

Живот напомнил о своем незавидном состоянии жалобным урчанием. С обеда он не знал ничего, кроме воды. В то же время сил на уборку Ингой было потрачено достаточно, чтобы съесть кабана!

— Может, мышек половить, — улыбнулась Инга.

Прислушалась, огляделась по сторонам и была вынуждена отказаться от этой идеи. Потому что мышей в доме больше не было! Во всяком случае, они не скреблись за обоями, не пищали, не высовывали любопытные мордочки из щелей. Должно быть, совсем испугались бурной деятельности новой хозяйки. Инга подумала, что не огорчилась бы, если бы серые твари покинули ее жилье навсегда.

Делать было нечего, и Инга решила сходить за какой-нибудь едой к соседям. На обед из трех блюд девушка не рассчитывала, но предполагала, что деревенским жителям вряд ли будет жалко поделиться парой картофелин и стаканом крупы.

Идти к деду Прокопу Инга постеснялась. Они с бабой Нюрой и так помогли ей с утра. К Вере идти было совсем неудобно. Да и Игорь мог что-нибудь заподозрить, узнав о близком знакомстве своей жены со столичной барышней.

— Что ж, пойдем знакомиться с кем-нибудь еще, — пожала плечами Инга.

Она рассчитывала, что не только сама узнает людей, но и ее узнают получше и перестанут косо смотреть в ее сторону.

Держа в уме, что даже шапочное знакомство способствует достижению цели, девушка начала обход соседей с