Мыши не курят! - Татьяна Петровна Крылова

— Стирать в машинке опасно, — мудро рассудила девушка. — Эх! Придется вспомнить древнюю науку полоскания в тазике.

Разместив Зорьку на скотном дворе и надежно заперев дверь, Инга приготовила все необходимое для создания видимости неудачной попытки раздоить скотину. Получилось весьма убедительно. Довольная собой, девушка побежала в избу переодеваться.

Футболка свободного кроя, шорты, босоножки. Наскоро вычесав из волос грязь, Инга подобрала их парой заколок.

— Хозяйка! Дома? — раздалось как раз тогда, когда прическа была закончена.

— А мальчишки-то шустрые! — прошептала девушка.

Для соответствия нужному образу неумелой городской барышни, оторванной от работы, Инга перекинула через плечо влажное полотенце. Небрежные щепки придали щекам румянец. Пара резких поворотов головы растрепала волосы. Заткнув выбившиеся пряди за уши, Инга предстала, наконец, пред очи своей вчерашней наставницы.

— Никак не могу с ней справиться. Не получается. Вера, ты прости, что оторвала от дел. Но боюсь навредить корове…

Вера отмахнулась, мол, сама догадываюсь. Стянула полотенце с плеча Инги и вошла на скотный двор. Зорька приветствовала ее кивком. В ответ женщина ласково похлопала корову по спине.

— Хвост почему не подвязала?

— Так это… Забыла, — без всякого обмана ответила Инга.

Вдруг Вера зажала рот и нос руками и непроизвольно произнесла:

— О!

На вздох звук не был похож. Скорее такой звук мог издать человек, которого вот-вот вырвет.

— Может, врача позвать? — по-настоящему забеспокоилась Инга.

Она живо представила, как Вера начинает стонать все громче и громче, как просит принести воды и чистых тряпок и…

— Не бойся, — словно прочитав мысли Инги, произнесла Вера. — Сейчас рожать не начну.

Постояв еще немного и шумно подышав, женщина взялась за дело. Ингу она учить больше не собиралась, то ли разгадав обман, то ли просто решив не тратить ни свое время, ни терпение Зорьки.

Струйки молока били в ведро одна за другой. Это было похоже на гипноз. И Инга, внимательно наблюдавшая за действиями Веры, вскоре почувствовала себя спокойно и хорошо. Она так расслабилась, что даже не успела собраться с мыслями и на вопрос Веры:

— Так вот, значит, где черти мои вымазались. Тебе помогали?

Честно ответила:

— Да, у реки ловили.

Вера помолчала немного, усердно работая руками и тяжело отдуваясь. Одновременно говорить и доить корову ей было тяжело, но прервать разговор оказалось еще труднее:

— А я чувствую, что от них воняет, да понять не могу, чем. А это илом получается.

Инга удивилась. Она ничего не чувствовала. Впрочем, и беременной она не была, а женщины в положении, как известно, на все реагируют иначе. Привычная еда вызывает у них рвоту, запахи ощущаются острее и воспринимаются совсем иначе. Особенно резкие или пряные ароматы.

«Например, мята, — припомнила Инга запах, шедший от заварки Степаныча. — Свежезаваренная она пахнет очень сильно…»

Инга в задумчивости сдвинула брови и покосилась на Веру. Женщина продолжала что-то рассказывать о своих «чертях», но Инга никак не могла сосредоточиться на словах.

«Чай Степаныч заварил вчера, — рассуждала девушка. — Чаинки не могли пролежать в мусорном ведре дольше. Да и мята не пахла бы уже так сильно. Но в таком случае, зачем же тогда Степаныч пил чай из пакетика? Не смог дождаться, пока заварка настоится? Или причина была в том, что он сам не пил чай минувшей ночью?»

Вера закончила доить Зорьку. Отерла вымя полотенцем, погладила корову, благодаря за работу и за молоко.

— Ведро сама возьми. Тяжело мне что-то. И хвост отвязать не забудь. С этим хоть справишься?

Инга заверила, что это ей по плечу.

— Тогда я пойду.

— А может, чаю выпьем? Я сегодня еще не завтракала. Составишь мне компанию?

Вера помялась немного, мол, у нее дел полно, а она тут чаи распивать будет. Однако дойка достаточно утомила ее, чтобы все же принять предложение:

— Только мне не чая. Мне бы воды.

— А почему не чая? — с небрежным удивлением спросила Инга. Она понимала, что это шанс, самый удобный момент, чтобы перевести разговор в нужное русло и подтвердить свои подозрения.

— Он у Степаныча с мятой обычно. А мне нельзя сейчас. Может что-нибудь нехорошее спровоцировать.

— В смысле… выкидыш?

— Типун тебе! — открестилась Вера. — Роды может спровоцировать. У меня и так вторую ночь тренировочные схватки.

— Извини. У меня детей нет. Я в этом не разбираюсь, — искренне произнесла Инга.

Вера привычно отмахнулась.

Они посидели немного на кухне. Вера выпила холодной воды. Инга налила себе кофе и приготовила пару бутербродов из черствого хлеба с сыром. Предложила один Вере, та в ответ проворчала, что сыр не любит. Слово за слово разговор стал непринужденным.

Оказалось, что даже у таких разных по всем параметрам женщин легко могут найтись общие темы для дружеской беседы. Вот только задать нужные вопросы у Инги никак не получалось. Вокруг да около, но все не о том шла речь. Вера охотно рассказывала о своих детях, о муже, о привычках и укладе жизни в деревне. Про отца женщина не сказала ни слова, из-за боли или по какой другой причине замалчивая все связанное с ним. В лоб же спрашивать Веру о ночи, когда Арсений Гаврилович был убит, Инга опасалась. Мало ли, к чему мог привести стресс? В Верином-то положении.

— Ладно, — в конце концов, засобиралась женщина. — Пора мне. Обед еще готовить.

Инга встрепенулась. Она понимала, что если Вера выйдет за дверь, нить доверия к столичной барышне может оборваться, и выяснить правду уже не получится. А ведь догадка была так хороша, так логична! Если найти ей подтверждение, уже вечером можно будет распрощаться с этой проклятой деревней.

«Но я не хочу принимать роды!» — в панике подумала Инга.

Вера тем временем открыла дверь из кухни.

Глава 11

Вера сидела на диване в гостиной Степаныча. Недовольная, уставшая, испуганная, она исподлобья смотрела на полную энергии и энтузиазма Ингу. Столичная барышня расхаживала по гостиной, одной рукой прижимая к уху телефон, другой — держа стакан воды, который вот-вот мог понадобиться Вере.

— Юрий Алексеевич, я не совала свой длинный нос ни в какие дела! — убеждала следователя Инга. — Я просто кое-что увидела, кое-что услышала и поговорила с человеком. Я не делала ничего незаконного!

Инга открыла рот, чтобы продолжить, но тут же закрыла его. Прерывать гневную речь Юрия Алексеевича было опасно.

— Я не оказывала ни на кого давления! — все же не выдержала Инга. — Мы просто по-го-во-ри-ли… Нет, за чашкой чая… Почему это странно? Почему за чашкой чая свидетель не может рассказать правды?.. Да не спаивала я никого до белой горячки!!!

Слово вновь взял Юрий Алексеевич, и в