Мыши не курят! - Татьяна Петровна Крылова

— Послушайте, ну, что мы с вами спорим? Приезжайте сюда вместе с арестованным, мы вам на месте все расскажем. Это, в конце концов, не телефонный разговор!

Последняя фраза все-таки убедила следователя в серьезности и честности намерений Инги. Юрий Алексеевич поколебался еще для вида и для восстановления своего авторитета, потом сообщил, что приедет через час. Велел свидетеля никуда не отпускать, дом Степаныча не покидать и на неприятности не нарываться.

Инга отключила телефон, вернула трубку на место и устало вздохнула.

— Извини, — произнесла Инга, обращаясь к Вере. — Не думала, что следователь окажется таким упрямым.

— Мальчишки мои без обеда сегодня, — не замечая извинений, вздохнула Вера.

— Может, их сюда позвать?

— Не смей! — от внезапного испуга женщина даже побелела. — Нечего им тут делать.

Инга пожала плечами. Выспрашивать что-либо еще сейчас смысла не было. Следователь приедет — там и разберутся. Девушке и так стоило больших усилий добиться от Веры подтверждения своему предположению и некоторых уточнений. А сколько нервов пришлось потратить, чтобы уговорить Веру подтвердить сказанное в присутствии Юрия Алексеевича?

Нет-нет! Хватит пока заниматься расследованием. Лучше занять свободное время более приземленными делами. В холодильнике у Степаныча готового провианта не наблюдалось, а три раза в день жевать бутерброды — совсем не полезно для желудка.

Мама всегда говорила Инге, что хозяйственность и материнский инстинкт невозможно в себе воспитать. С этими качествами или рождаются, или как-то приспосабливаются жить без них. Насчет материнского инстинкта Инга точно не знала. А вот хозяйственность у девушки явно имелась. Иначе, зачем было Инге ползать по полу на четвереньках и мокрой тряпкой стирать налетевшую за пару дней пыль?

— Под столом еще крошка, — подсказывала Вера время от времени. — Тряпку лучше выжимай, иначе разводы останутся.

После легкого обеда из овощного супа и пары кусков хлеба, женщина заметно подобрела. И хотя страхи ее никуда не делись, Вера перестала волком смотреть на столичную барышню.

Закончив с мытьем пола, Инга вынесла грязную воду в огород и вылила под куст смородины, показавшийся ей особенно сухим. Промыв ведро и сполоснув в нем тряпку, девушка устало выдохнула. Подходило к концу время, оговоренное Юрием Алексеевичем, и Инга опасалась быть застигнутой врасплох не в самом презентабельном положении своего тела.

Инга вернулась в избу, откопала в чемодане пару вещей не слишком смелого и фривольного покроя, быстро переоделась. Причесалась, поглядывая в окно и шестым чувством ощущая приближение хозяина. Чтобы придать волосам свежесть и объем, девушка сбрызнула корни лаком. И вдруг замерла, расслышав звук, причину которого мгновенно определить не смогла.

— Ты смеешься? — удивилась Инга, поворачиваясь к Вере.

Женщина, действительно, сидела с улыбкой на лице. Огромный живот изредка подпрыгивал, будто шар, наполненный водой. Когда прыжки становились особенно заметными, Вера принималась глубоко дышать. Однако вопреки всем стараниям приступы смеха никак не прекращались.

— Что случилось? Что смешного?

— Ты смешная, — прокряхтела Вера, несдержалась и рассмеялась уже в голос. — Но это не страшно. Я понимаю, почему так.

Инга убрала расческу и лак в сумочку, еще раз взглянула на свое отражение. Безупречно: в меру раскованно, в меру по-деловому. Она сможет произвести на следователя нужное впечатление, чтобы он внимательно выслушал и всерьез отнесся к словам пока еще подозреваемой.

— Чем же я смешная? — вернулась Инга к разговору с Верой.

— Влюбленная.

— Я?! В кого?

— В Степа…

— Да с чего вы все решили, что между нами что-то есть?!

Инга произнесла эти слова громче, чем следовало. И шум двигателя подъезжавшего автомобиля скрылся за ее репликой. Не заметила полицейскую машину и Вера:

— Он хороший человек. Добрый, заботливый. В сестре своей души не чает.

— Мне все равно, какой он человек!

— А если все равно, почему так хотите ему помочь? — вдруг раздался голос Юрия Алексеевича.

Инга и Вера вздрогнули. Следователь ухмыльнулся. Вошел в гостиную сам, велел ввести Степаныча. Последний сразу подметил чистоту пола, придирчиво окинул взглядом меблировку. Чуть дольше необходимого разглядывал саму Ингу. Раскрасневшаяся от возмущения, с заметной усталостью на лице и в теле, она ничуть не растеряла своей привлекательности. Губы Степаныча тронула улыбка.

На перемену в выражении лица задержанного не обратили внимания. Юрий Алексеевич все еще ждал ответа от Инги. Полицейский, сопровождавший Степаныча, с удивлением смотрел на Веру. Внимание женщин было приковано к следователю.

— Так вот, значит, кто у нас свидетель, опоенный чаем, — изрек Юрий Алексеевич, выводя собравшихся из оцепенения.

Вера побледнела, виновато опустила взгляд к полу, вдохнула, словно желая сходу рассказать все, что с таким трудом вызнавала у нее Инга…

— Не надо! — прогремел голос Степаныча.

Жензина испуганно вздрогнула, машинально прикрыв рукой живот. Степаныч сделал шаг в ее сторону, готовый тотчас оказать помощь, но был остановлен полицейским.

— Не говори им ничего! Не нужно, — велел тогда молодой человек.

Юрий Алексеевич прищурился. Пристальный взгляд скользнул по лицам участников сцены, и следователю стало все понятно. Признавать, что какая-то городская фифа обошла его в этом деле, было неприятно. Но иного пути не было. Интуиция подсказывала, что Вера, в самом деле, ценный свидетель.

Однако сказать свое веское слово Юрий Алексеевич не успел. Инга, еще не остывшая от беспочвенных обвинений по поводу чувств между ней и Степанычем, воспылала праведным гневом в отношении просьбы тракториста:

— Двадцать первый век на дворе!

— Это в Москве двадцать первый век! — вступилась за Степаныча Вера. — А у нас здесь все по старинке! Узнают — проблем не оберемся!

— Да, о чем узнают? — накинулась на нее Инга. — Не было же ничего!

— А тут и говорить не надо, было или нет. Раз ходила — значит… Все!

Юрий Алексеевич примирительно поднял руки.

— Илья, — обратился он к полицейскому. — Задержанного на стул у окна посади. А сам сходи на кухню. Воды Вере Арсеньевне принеси.

Полицейский кивнул и тут же исполнил указание.

— Инга Сергеевна, я так понимаю, что вы уже все знаете. С подробностями, с…

— Она ничего не расскажет! — заявил Степаныч.

Юрий Алексеевич жестом велел ему замолчать и продолжил:

— Так вот, Инга Сергеевна. Раз вы все знаете, вам и рассказывать. Вам, так сказать, и спасать людей от несправедливого наказания. Потому что утаивание от следствия важной информации также считается преступлением. Вы же, Вера Арсеньевна и Иван Степанович, выслушайте все и просто подтвердите. Врать не советую. Узнаю — хуже будет.

Никто не возразил, и следователь дал слово Инге.

— Не знаю, даже с чего начать, — растерялась девушка.

— С начала, — посоветовал Юрий Алексеевич.

— С начала — так с начала, — пожала Инга плечами и