Мыши не курят! - Татьяна Петровна Крылова

Вера застонала, услышав про чаинки в мусорном ведре. Отвернулась, закрыла лицо рукой, словно желая скрыть от окружающих приступ душевной боли. Инга запнулась, но тут же собралась с мыслями и продолжила.

Изредка поглядывая в сторону беременной, девушка без подробностей описала похождения Зорьки. Тут уже Степаныч тихонько взвыл, смутно догадываясь, что корова после прогулки к реке так и не была вымыта, накормлена и напоена. Инга посчитала, что пробурчать что-то вроде «извини», лишним не будет.

Поведав следователю о мелочах, сыгравших ключевую роль в ее расследовании, столичная барышня приступила к рассказу о «той самой» ночи:

— Ссора с отцом не прошла для Веры бесследно. Ночью у нее начались тренировочные схватки. Вера испугалась и решила поехать в больницу. Добудиться пьяного мужа она не смогла…

— И не первый раз уже, — со слезами на глазах простонала Вера. — Я и слежу за ним, и заначки его нахожу, а он все равно… Нет, если с утра ему не предложат, он и день продержаться может! Но если нальют рюмку — не успокоится, пока не свалится без чувств.

Юрий Алексеевич кивнул, давая понять, что уже знает об этом и потому верит женщине.

— Так вот, понимая, что муж ей не поможет, Вера отправилась за помощью к старому другу — к Степанычу. Кстати, если надумаете подозревать Игоря — напрасное дело. Вера Славика разбудила, просила за младшими посмотреть. Так что мальчик может подтвердить непричастность отца к убийству.

Вера энергично закивала. Каким бы ни был муж, она боялась потерять еще и его.

— После прогулки на свежем воздухе схватки утихли, и никакой необходимости идти к нему уже не было. Однако Степаныч заметил на пороге позднюю гостью. Отпускать ее побоялся. Предложил чая, который как раз заварил. Но Вере нельзя было пить чай с мятой, поэтому Степаныч заварил ей чай из пакетика — обычный черный. Живот время от времени напоминал о себе, так что ушла Вера от Степаныча уже почти под утро.

— Из чего следует, что Иван Степанович Смирнов не мог убить Арсения Гавриловича, — закончил за Ингу следователь.

Девушка кивнула.

— И что же? Вы сами обо всем догадались? — с намеком на недоверие спросил Юрий Алексеевич.

— Не обо всем. И не сразу. Кое-что сначала просто заметила, но значения не придала. Кое-что Вера подсказала. Кое-что рассказала.

Следователь кивнул своим мыслям. Продолжая раздумывать над услышанным, повернулся к задержанному.

— Иван Степанович, это правда?

Молодой человек не ответил, не сводя взгляда с Веры.

— Вера, это правда? — обратился тогда следователь к женщине, догадавшись, что без ее разрешения Степаныч ничего не подтвердит.

Ответ дался Вере с большим трудом. Возможно, она не дала бы его вовсе, если бы не отвлеклась на расшалившийся живот. Мысли переключились, страхи чуть улеглись, и Вера тихо сказала:

— Да.

Но в тот же миг слезы в уголках глаз стали заметнее. Женщина опустила подбородок к самой груди, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства.

— Если я запишу показания, ты подпишешь их?

Сил говорить у Веры больше не осталось, и она просто кивнула. Юрий Алексеевич услужливо протянул ей носовой платок.

— Не говорите ничего Игорю. Прошу вас, никому ничего не говорите!

Инга заподозрила, что если бы Вера не была беременна, она упала бы сейчас на колени. Металась бы, рвала на себе волосы, хватала следователя за ноги, пока он не пообещал бы сохранить все в тайне. Несчастная запуганная женщина! А, впрочем, так ли уж сильно она отличалась от прочих? Разве мало было среди знакомых Инги тех, кто боялся огласки своих встреч?

«Соседи, хоть и заклеймят, но в лицо, — подумала Инга. — Так что можно сказать, Вере еще повезло, что живет она в обычной деревне».

Следователь прищурился, внимательно вглядываясь в спокойное лицо Инги. Задумчивость, разумеется, не укрылась от Юрия Алексеевича. Но он решил списать ее на стеснение. Все-таки столичная барышня только что разворошила чужое грязное белье. Юрий Алексеевич хмыкнул и велел снять наручники со Степаныча.

— Скажите спасибо Инге Сергеевне, что оказалась такой наблюдательной.

— Могли бы и без нее обойтись, — проворчал молодой человек.

Инга сцепила руки на груди и с вызовом посмотрела на тракториста. Он, наверное, думал, что она будет возмущаться, что будет доказывать свою важность. Ха! Не на ту нарвался, как говорится. Она больше никому ничего не собиралась доказывать!

— Да, пожалуйста! — заявила Инга во всеуслышание. — Сидите в своей деревне, а мне некогда. Бизнес, знаете ли, требует постоянного внимания.

Не теряя времени, девушка направилась в комнату Людмилы, чтобы собрать вещи. Степаныч и Вера наблюдали за ней молча. Полицейский — с заметным интересом. Юрий Алексеевич — с очевидным удивлением на лице.

— Но вы не можете никуда поехать. Вы же под подпиской! — изрек следователь, опомнившись.

Инга как стояла с мятой футболкой в одной руке и кроссовкой в другой, так и замерла.

— Что значит, «под подпиской»? Мы же только что выяснили, что Степаныч не убивал Арсения Гавриловича.

Разгадывать чужие мысли следователь не собирался, поэтому изложил суть дела своими словами:

— То, что Степаныч не убивал Арсения Гавриловича, вовсе не означает, что его не убивали вы или что вы непричастны к убийству. Инга Сергеевна, вы ведь не станете отрицать, что ваше появление в деревне накануне убийства вызывает много вопросов?

Инга помотала головой. Похлопала ресницами. Растерянная и опечаленная горькой правдой, вернулась в гостиную.

— Я не могу сегодня уехать? — жалобно протянула девушка.

— Боюсь, вы не сможете уехать до тех пор, пока мы не найдем убийцу. И заказчика, если такой был.

— И сколько времени это займет?

— Ну… Улики есть, показания свидетель есть. Мотив не до конца понятен… В общем, пока сложно сказать…

— Чего же тут сложного? — Инга триумфально воззрилась на Юрия Алексеевича. — Убийство совершил тот, кто курит дорогие сигареты! Вам нужно отдать окурок на ДНК-экспертизу и установить личность курильщика.

— Всего-то! — дружно рассмеялись следователь и полицейский.

Инга обиделась на них. Мало того, что местные представители власти плохо делали свою работу, так они еще и не принимали всерьез разумные предложения!

— Мы бы с радостью, — наконец, виновато пояснил Юрий Алексеевич. — Только возможностей у нас таких, как в Москве, нет. А если в Москву посылать улики — это совсем гиблое дело. Уж лучше мы по старинке. Своим умом, так сказать. Или вашим: разумные идеи мы всегда готовы выслушать.

Идей, которые могли сойти за разумные, у Инги больше не было, и разговор сам собой подошел к концу. Следователь велел записать показания Веры. После того, как бумагу оформили