Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Эй, есть тут кто?

Оба брата насторожились.

— Викан? — недоверчиво спросил Леший.

Исешка вскочил.

— Неужто прилетели наконец!

Энергичный Викан вышел из храма Истаридана — невысокого белого здания с красной крышей — и направился в сторону далеко видневшегося серого строения — храма Ваирака. Тот был весьма похож на храм в Жаанидые, но уступал ему в размерах. И всё равно мог тягаться в чёрными раздвоенными пальцами Дома Духов.

— Кого я вижу! — Викан замер у подножия длинной лестницы и звонко окликнул поднимавшуюся к дверям храма женщину.

Та резко обернулась, чёрные косы хлестнули воздух, и на Викана сурово посмотрели зелёные глаза. Но, увидев его, женщина отбросила строгость и с радостным писком побежала вниз.

— Вы прилетели! — бросаться на шею оборотню А-ара-хи не стала, но от души и до хруста сжала его руку. И бойко заговорила по-салейски: — Мы вас ждали ещё два волчака назад!

— Консер Ахишый подкинул забот. Точнее, его потомки, — улыбка Викана покривела от досады. — Пришлось задержаться. Зато и у вас задержимся. Вот, — он запустил руку в свою изрядно похудевшую суму, — тебе от бабки, от Лирки и Майяри. И вот, от Мианы тоже. Они уже от нагов возвращаются, границу Салеи пересекли и летят к дому.

— Ох, слава благим силам! — А-ара-хи облегчённо выдохнула. Она очень переживала, когда дочь всё же вымолила разрешение съездить к тётушке Вианише в наагатинские земли. Ради этого даже экзамены сдала в школе магии пораньше.

Первым делом она вскрыла письмо от дочери и пробежала по строчкам нетерпеливым взглядом.

— Вот негодница, — сердито прошептала она, — только о красивых мужчинах и пишет!

— В её возрасте у всех ветер в голове. Ты не переживай, с ней Увашар ездил. Он у нас уже опытный. За Вианишей мог усмотреть и за этой тоже… Дядюшка!

Викан увидел появившегося на вершине лестницы Руахаша и направился к нему.

— Давно не виделись!

— С прибытием, — коротко поприветствовал дядя. Он только освободился с занятий и всё ещё не вышел из роли строгого учителя. Но стоило его взгляду упасть на А-ару, и привычная невозмутимость изменила ему. Жрица дерзко вскинула крутые брови и изогнула губы в наглой и очаровательной улыбке. Жрец поспешил отвести взгляд. Письма из рук Викана он вырвал почти не глядя. — Зайдёшь по мне позже.

— Эй, у меня тут ещё от деда устное послание…

— Не надо, — сквозь зубы процедил Руахаш и поспешил скрыть с глаз.

Точнее с глаз одной конкретной особы. А-ара-хи продолжала смотреть вслед жрецу, даже когда дверь за ним закрылась. И выражение её лица было о-о-очень решительным.

Викан с удовольствием на неё смотрел, любовался и вспоминал, какая стеснительная девочка приехала в Жаанидый, и сравнивал её с этой точившей коготки хищницей. Разительная перемена! Забитая девчонка, боявшаяся шаг в сторону ступить, превратилась в уверенную женщину, которая прекрасно знала, что хочет получить от жизни. И не только знала, она шла и получала. Не всегда удавалось взять желаемое, но в ней оказался просто неисчерпаемый кладезь упрямства.

— Что, дорогая тетушка, — вкрадчиво пропел Викан, спускаясь к жрице, — не сдаётся эта твердыня?

— Колеблется, — уверенно заявила А-ара-хи. — Он болен сердцем ко мне. Здесь все и так считаю меня его женой. Никуда он от меня не денется, — она уверенно улыбнулась, но в глазах всё же сверкнула досада.

— Ох, милая тётушка, — Викан приобнял её за плечи, а затем запусти руку в мешок и вытянул из него книгу в сером переплёте без каких-либо надписей на обложке. Заговорщицки подмигнул и прошептал: — Сестрица Майяри очень просила передать. Звезда коллекции. Всё очень просто и доходчиво описано.

А-ара приняла книгу и открыла на середине.

— Действительно доходчиво, — весьма подробные картинки ничуть её не смутили.

— На войне все средства хороши, — Викан похлопал её по плечу. — От всего сердца желаю победы в этой битве. Пусть крепость рассыплется по кирпичикам. Но, — тут же спохватился он, — сохранит твёрдый дух.

Губы А-ары дрогнули в улыбке, но тут она заметила блеск и изумлённо уставилась на браслет на левой руке Викана.

— Что это⁈ — она схватила оборотня за руку и поспешно задрала рукав. — Ты женился⁈ Почему не сообщили нам и не позвали на свадьбу?

— Мы провели скромную церемонию, — раздосадованный Викан попытался опустить рукав.

— Скромную? — ещё больше изумилась жрица. — Как госпожа Иелана допустила такое неприличие? Скромная церемония… — недоверчиво пробормотала она, а затем распахнула глаза в озарении. — Риядка тебя похитила, да? — ехидно спросила она.

— Ничего подобного. Я потом расскажу, мне ещё письма надо разнести, — Викан вырвался из её рук и поспешил вниз.

— Постой! — А-ара-хи, подобрав юбки, побежала за ним. — Как это было? Она закинула тебя на дракона и унесла в храм, а? Или оглушила и утащила? Может, усыпила?

Викан ускорил шаг.

— Подожди! А, может, она сговорилась с твоими родителями? Ну расскажи…

Ву-ци-с спустила с плеча тяжёлую корзину с фруктами и раздражённо потёрла затёкшее плечо. В саду одуряюще пахло поспевающими шишипами и всякой мелкой ягодой, которую насадила предусмотрительная мачеха. Крепко пахло дымом, отец топил помывочную. В доме звенел радостный голос младшей сестры.

С тех пор, как отец женился, в их доме поселилась радость. Сперва тихая и неуверенная. И-тона, которую отец привёл в дом женой, вела себя осторожно. Ву-ци-с тоже. Обе не хотели испортить жизнь отцу. Потом постепенно тишина в доме ожила, больше благодаря маленькой дочери И-тоны — хорошенькой девочки с тёмными раскосыми глазами. Она трогательно липла то к Ву-ци-с, то к Ву-нора-ри, не понимая, какие сложности могут возникнуть между взрослыми.

И постепенно суровый, но уютный покой разбавился тихим счастьем. Ву-ци-с считала, что это счастье — по большей части счастье И-тоны. Очень заразительное и приятное счастье. Кочевница И-тона довольно быстро сроднилась с оседлой жизнью. И в их доме появилась та самая лёгкая теплота, которая бывала в домах, где правила уверенная женская рука. Выросшая без матери Ву-ци-с так не умела, но внимательно присматривалась к тому, что делала мачеха.

Она думала, что, возможно, ей придётся покинуть отчий дом и переехать ко второму отцу или вообще зажить своим домом. Но её место в доме первого отца никто не занял. Просто появилось ещё два места: одно для И-тоны, а второе для её тогда двухгодовалой дочери. А скоро в этом доме появится ещё одно место.

— Ву-ци-с, — И-тона выглянула в окно и встревоженно посмотрела на девушку, — всё хорошо? Ты уже неделю какая-то сама не своя.

— Всё хорошо, — Ву-ци-с даже не постаралась,