Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Благодарим за гостеприимство, До-рани-хи, — Лоа слегка склонила голову, а затем отцепила от пояса и положила перед собой поясную суму. — Ло-сан-х просил передать послание для вас.

Главный слегка поморщился и потянулся за сумой. Господин потянулся за ним и его длинные волосы упали на жреца. Тут Лоа вздрогнула, когда жрец посмотрел на неё сквозь эти волосы обоими глазами. Пронзительно-синими и очень цепкими. Шрамы от ожогов исчезли, но стоило волосам качнуться назад, и истинный, изуродованный облик вновь вернулся к жрецу.

— Многоликая не вернулась в город? — спросил жрец.

— Нет, Госпожа так и не вернулась, — с сожалением покачала головой Лоа.

Госпожа ушла в мир бессмертных около двадцати лет назад, и с тех пор никто не видел её в Хоёторе.

— А печать? — поинтересовался До-рани-хи, вскрывая суму.

— Ло-тиа-х всё ещё носит её.

— Значит, Госпожа жива, — заключил жрец и вытащил тщательно опечатанное шаманскими знаками послание.

Печати под его пальцами вспыхнули, распались пеплом, и жрец развернул бумагами. Бегло просмотрел их и, отложив в сторону, уставился на Лоа.

— Ло-сан-х пишет, что хочешь отдать сестру и сына на обучение. Вот этих? — жрец с интересом посмотрел на И-лиа-са, а затем и на И-нота-с. Увидев, сколь красива последняя, он даже удивлённо приподнял брови, но, кажется, не восхитился и не порадовался. — Сильные. Не очень-то вы с сестрой похожи друг на друга.

— Мы сёстры по мужу, — прямо и очень спокойно сказала Лоа.

— Вдовы?

— Имеет значение? — всё же напряглась И-лоа-ри.

— Имеет, — качнул головой До-рани-хи. — Хотелось бы понимать, с кем судьба связывает. Сильные, — он повторился. — Она ещё и очень красивая. Сама ты не шаман, значит, вряд ли и сын пошёл в тебя.

И-лиа-с вскинул голову и явно хотел что-то сказать, но И-нота-с пихнула его и сердито зыркнула.

— Вдруг отец захочет вернуть сына, которому ты своё имя дала. Да и жену свою прежнюю возжелает.

— Нашим мужем был Но-доха-си, — ни один мускул не дрогнул на лице Лоа, пока жрец говорил. — Он дал нам свободу ещё до рождения моего Лиа.

— Но-доха-х? — повторил До-рани-хи и отметил, с каким удивлением на него посмотрела красивая сестра Лоа. — Нынешний жрец нота-са?

— Возможно, мы не следим за его судьбой.

Последний раз Лоа видела прежнего мужа со стен Вано-Ё, когда тот приехал вернуть её. Не И-ноту. Именно её. Лоа уже тогда поняла, что в тягости, и выходить к мужу-шаману не стала. Послала пугливую И-ноту, чтобы та, заикаясь и чуть ли не плача, передала их мужу, что возвращаться Лоа не собирается. Она изменила свою жизнь, чтобы стать его спутницей, но не соглашалась отдавать её полностью. Свою жизнь и жизнь своих детей. Доха тогда провёл под стенами города месяц, но Лоа так и не вышла. Смотрела на него украдкой сверху и понимала, что болезненно ноющее сердце больше не любит этого мужчину. Душу рвали прекрасные воспоминания, которые их объединяли, но в сердце она уже не находила прежнего тепла.

Она выбрала себя и своих дочерей. И да, пусть и по мягкости сердца, она выбрала и И-ноту. И не пожалела об этом выборе.

Доха уехал, дав им перед этим свободу. Лоа не был нужен разрыв их брака. Для неё он перестал существовать, когда она вошла под сень Леса прежней И-лоа-ри. Но всё равно стало легче. Только ещё несколько месяцев её тревожили прощальные слова мужа: «Я буду ждать тебя, Лоа».

А потом у неё родился сын. Сын, которого так хотел Доха и его семья.

И слова перестали иметь значение.

— Ло-сан-х пишет, что хочешь отправить их в Салею постигать шаманскую науку там. Действительно готова отправить их так далеко?

— Я хочу отправить пока только сына, — поправила Лоа. — Обучением же И-ноты я хотела попросить заняться вас. А через год, если И-нота будет хорошо усваивать науку, можно отправить и её. Лиа как раз освоится и поможет ей.

— Да, такую красавицу отправлять столь далеко без подготовки и поддержки опасно, — в устах До-рани-хи «красавица» звучало отнюдь не комплиментом. — Но я не занимаюсь обучением. Ты можешь попросить А-ара-хи.

— У А-ара-хи есть ко мне счёты, — покачала головой Лоа. — Сомневаюсь, что она согласится.

— Я поговорю с ней, — сказал До-рани-хи. — Ну а сына ты готова оторвать от себя и отправить так далеко в стан недавнего врага?

— Мой сын мужчина, — тёмные глаза Лоа холодно сузились. — Моё сердце может обливаться кровью, но держать у юбки я его не буду. Он сильный шаман и хочет быть ещё сильнее. А-ара-хи вернулась из Салеи сильной. Мой сын не глупее и не слабее.

До-рани-хи задумчиво осмотрел бледного от волнения парня. Тот определённо от отца взял больше, чем от матери.

— Хорошо, — наконец сказал он, — я поговорю с Шаелыми и Вотыми. Пока же можете воспользоваться гостеприимством нашего гостевого дома.

Лоа удивлённо заморгала. Она думала договорить с кем-нибудь из местных и заплатить, чтобы их пустили на постой, или же разбить где-нибудь шатёр, если не выйдет.

— Гостевой дом? — повторила она.

— Дом для странников, — До-рани-хи поднялся. — Салея-са учредили, чтобы по местным не мотаться. А то много вас здесь, пришлых, развелось. Можешь и тут остановиться, — жрец ехидно прищурил единственный глаз, — но у меня постоянной хозяйки нет. А соседи только и ждут случая, чтобы окрестить кого-то моей женой.

Лоа даже бровью не повела. На поддразнивания со стороны мужчин она разучилась реагировать очень давно и не собиралась учиться вновь. Нынешняя независимая жизнь её вполне устраивала. Пятеро детей, один из которых до сих пор под её крылом, как и красивая сестра, и уже семеро внуков. Дочери нашли себе мужей достаточно рано, и Лоа не стала противиться их выбору. Семейство уже было большим, не бедствовали и не голодали, так что выбирать себе мужа она не хотела.

Любить же и вовсе боялась.

— Я укажу дорогу.

До-рани-хи вышел из дома вместе с ними и объяснил, как добраться до гостевого дома. Попрощаться толком не вышло. Отвлекли.

— Уважаемый До-рани-хи!

Жрец вздрогнул и напрягся, узнав этот весёлый голос. Всё ещё не веря своим ушам и надеясь, что слух его обманывает, До-рани-хи развернулся всем корпусом и скривился, узрев сияющего как солнце Викана Вотого.

— Давненько не виделись, — бодро пропел Вотый, вышагивая в сторону дома жреца.

Тот захлопнул калитку за гостями, отрезая путь и Викану. Того холодный приём ничуть не смутил. Продолжая улыбаться, он облокотился на ограду и посмотрел на До-рани-хи с такой благожелательностью, будто тот был его любимейшим братом. Жрец взаимностью не