Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Жрец проводил гостей в небольшой круглый зал, стены и потолок которого были расписаны коричневым лесом. На северной стене коричневый разбавлял блекло-голубой. Выглядело так, словно художник только приступил к рисунку и ещё не был уверен в выборе цвета.

Главный жрец стоял напротив круглого алтаря и как раз заканчивал последние приготовления к таинству, на котором имели право присутствовать только вступающие в брак и жрец, заключавший этот самый брак.

Риш первым сбросил плащ, а затем помог Лирке выпутаться из облачения. Та была бледна и выглядела не очень здорово. Поездка в карете её укачала.

— Хорошая ночь для заключения союза, — сказал Руахаш. — Тихая и снежная.

— И скользкая, — Риш нервничал. На его взгляд, Лирка была слишком бледна.

— Ритуал короткий, не займёт много времени.

— Торжественности нам потом хватит. Что нужно делать?

Лирка уже знала, что нужно делать, поэтому подошла к камню и спокойно на него забралась. Руахаш с укором на неё посмотрел.

— Тебя должен был посадить сюда жених.

Та растерянно заморгала. Прошлый раз она тоже самая садилась на камень, но Весхалий был слишком слаб, чтобы поднять её.

— Моя милая Кая просто очень хочет стать моей женой, — Риш улыбнулся и, встав сзади, обнял Лирку и спрятал лицо на её плече.

— Дай мне руку, — Руахаш раскрыл перед Лиркой ладонь.

Она протянула левую руку, и на запястье тускло блеснул потемневший брачный браслет. Сердце дрогнуло, когда жрец перевернул её кисть ладонью вверх и прикоснулся к затвору браслета. Казалось, что сейчас распахнётся и спадёт вниз вся её прошлая жизнь. Замок тихо щёлкнул, открывая белый участок кожи, и жрец снял символ её прежней жизни.

Окунув руки в воду, жрец начертил по обе стороны её коленей знаки и принялся тихо и размеренно шептать неясные слова заклятия, скреплявшего жизни перед самими богами. Лирке казалось, что никогда раньше с ней этого не происходило. И ведь действительно, сейчас было иначе. Сейчас её обнимали крепкие руки, шею горячило дыхание, и она выходила замуж, чувствуя большее спокойствие, чем первый раз, когда её тревожили нежданная беременность и неясное будущее.

Будущее и сейчас было не очень ясно. Но мужчина за спиной был дорог, близок и горячо любим. Вспоминая все свои сомнения насчёт их союза, Лирка слабо, чуть насмешливо улыбалась, посмеиваясь над собой же. Какие глупости её волновали. Положение, статусы, разность происхождений… Она ведь сама хотела всего этого добиться, чтобы передать Ханёну, и в то же время ставила барьером между собой и Ришем.

Такие пустяки на фоне всего остального.

Замерцали жёлтые искорки, знаки на камне засветились. Лирка прижала ладони к алтарю, а сверху на них легли широкие ладони Риша. Жрец выписал водой напротив её коленей длинное «Ийехаидый-Шхаелый» и тронул надпись пальцем, словно подталкивая. Та зашевелилась, заворочала своими длинными половинами, разделёнными тире, и неспешно поползла на колени женщины, чтобы полностью слиться с ней и оставить на ней свой отпечаток. Лирка впервые задумалась, что только жёны получают истинное свидетельство принадлежности к семье. Своего рода печать, которую ставят боги и которую обычные смертные не в состоянии заставить исчезнуть.

Короткое волшебство ритуала завершилось. Помнится, первый раз она была разочарованна этой быстротой. Ей казалось, что, если бы ритуал продлился чуть дольше, она бы смогла почувствовать больше единения на своим мужем.

Сейчас же ей всего было достаточно.

И когда Риш защёлкнул браслет на её запястье, а она закрыла браслет на его руке, это ровным счётом ничего не изменило. Только добавило ощущение, что между ними появилась ещё одна связь.

Они не уехали сразу. Лирка было направилась к выходу, но Риш придержал её и потянул в другую сторону.

— Пойдём, — лицо его было не очень довольно, и по нему блуждало уже знакомое ревнивое выражение.

Они вышли через другую дверь в заснеженный храмовый парк, и Риш уверенно повёл её за собой. Сперва Лирка не поверила и отмахнулась от своих догадок. Но, когда впереди показались в лунном свете две рябинки, она изумлённо посмотрела на мужа, не веря, что он сам ведёт её на могилу Весхалия.

— Я ему всё-таки должен, — неохотно проворчал Риш, отводя глаза в сторону. — Благодарить у меня язык не поворачивается. Поэтому… как уж смог.

— Что ты смог? — не поняла Лирка.

Муж не ответил. Просто довёл её до рябинок. Сам близко не подошёл, остановился в трёх шагах и, сложив руки на груди, отвернулся в сторону.

Лирка сразу увидела расчищенную, уже слегка припорошенную снегом табличку.

Весхалий Ийехаидый-Шхаелый

Горло перехватило, и она опустилась на корточки, очищая перчатками надпись. Вскинув голову, она уставилась на Риша, но ничего сказать не успела.

— Молчи, — велел муж. — Ничего не говори. Я просто отдал долг. Как смог.

И Лирка, улыбнувшись, встала и прижалась к боку этого невозможно ревнивого, но замечательно хорошего мужчины.

— Спасибо, — всё же прошептала она.

Торжественная церемония представления хайнеси состоялась через два дня. Главные ворота дворца были распахнуты, и горожане плотной толпой тянулись на внутреннюю площадь, чтобы полюбоваться на правящую семью, когда та появится на балконе.

С представлением возникли сложности. У беременной Лирки обострилась тревожность, и она наотрез отказалась участвовать в церемонии. Дошло до того, что она едва не забаррикадировалась в спальне.

— Я хочу остаться в безопасности! — заявила она. — Дайте мне время до родов. После них я буду появляться везде, где вы захотите, но не сейчас.

Хайнес встал на её сторону.

— Мне тоже тревожно, — признался он обеспокоенному отцу. — Но если себе я могу наступить на шею и провести эту демонстрацию, то женщине, которая носит моих детей, я не могу наступить на шею и вынудить сперва стоять под прицелом тысяч глаз, а потом ещё выдерживать общение с нашим ядовитым высшим обществом.

Выход из положения подсказал Мхян. Тот неожиданно близко сошёл в давриданским принцем, посольство которого отбыло на родину полтора месяца назад, и принц как-то поделился с ним, что члены семьи Митреск тоже отличаются повышенной тревожностью. И они якобы даже не всегда показывали народу своих настоящих жён.

Мхян пожалел о своих словах почти сразу, потому что сам и пострадал. Майяри как дружеская сторона вызвалась помочь. Задумку было решено воплотить в тайне даже от самых близких, чтобы не дай боги слухи потом не вышли за пределы семьи.

Шхаелые тоже должны были показать вместе с правящей семьёй. И ужасно переживали.

— Это кошмар какой-то! — Исешка смотрел на себя в зеркале и пытался как-то зачесать волосы, чтобы корону было не очень видно. — Я на хайрени похож!

Хайрени Елалиия,