Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Да ладно тебе, — виларий утешающе похлопал его по плечу и виновато посмотрел на девушку, — ты куда страшнее хайрени, не придумывай.

Виларий, казалось, единственный сохранял присутствие духа. Все остальные были бледны и немного сторонились членов правящей семьи. Те, впрочем, тоже не спешили знакомиться и смотрели на них настороженно. Только хайрен Иерхадир и его очень беременная жена доброжелательно улыбались и старались создать более-менее приязненную атмосферу.

С балкона в комнату зашёл Саврий.

— Пора начинать, господа, — сказал он и распахнул двери.

Пахнуло холодом, и толпа снаружи разорвалась приветственными криками.

Первыми на балкон, натягивая улыбки на лица, потянулись Ийехаидые. Они встали на правой половине и вполне расслабленно воззрились на толпу, кивая, улыбаясь и помахивая ладонями.

— Ну, пошли, — виларий натянул на лицо мрачное и решительное выражение, словно шёл в бой. — Это только один раз, потом больше не придётся, — попытался он утешить волнующихся родичей. — Мхян, да что с тобой такое?

Парень в молчании уставился на него и, если честно, сейчас очень походил на своего Господина выражением лица.

— Пришёл ещё позже всех…

— Господин, — Саврий с улыбкой склонился к виларию, — не стоит ругаться на него. Пусть просто встанет позади всех.

Виларий нахмурился, но спорить не стал, заподозрив, что у Мхяна был какой-то разговор в хайнесом.

Мрачные и серьёзные Шхаелые заняли левую половину балкона и сурово нахмурили брови. Но толпа всё равно тепло встретила их. Праздничное ликование разливалось вокруг.

— Хайнес Узээриш Ийехаидый-Шхаелый и хайнеси Лиркаа Ийехаидый-Шхаелый! — возвестили громогласно, и под рёв толпы на балкон шагнули хайнес и хайнеси.

Хайнес Узээриш был одет в полностью в чёрное и милостиво улыбался подданным. Облачённая в закрытое платье нежно-голубого цвета хайнеси стояла за его плечом, и собравшиеся внизу нетерпеливо вытягивали шеи, чтобы увидеть её. Сильнейший повернулся жене и, взяв её за руку, вывел вперёд. Толпа вновь разразилась ликующими криками, которые, впрочем, не смогли перекрыть поражённые ахи.

— А, шрам-то какой…

Хайнеси Лиркаа даже не пыталась скрыть собственное увечье. Она без улыбки взирала на собравшихся, медленно поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, словно давая жителям вдоволь полюбоваться собой.

— Или по страшной любви взял, или по выгоде, — тут же начали расползаться противоречивые слухи.

— Он ради неё семьи слил!

— Так, может, и не ради неё, а ради её семьи!

Толпа продолжала ликовать, приветствуя хайнеси, а уже новые слухи побежали в разные стороны.

— Видал, какова наша хайнеси? Суро-о-о-овая… И вообще всё её семейство вон такое строгое. Ни одной улыбочки! Сразу видать, военный род…

— А лицо-лицо видал?

— Да что там лицо? Ты видал, как хайнес на неё смотрит?

— Да что вы там видели-то? Смотрит он на неё… Как есть приворожила!

— Если б нашего хайнеса приворожить можно было, то давно бы кто-нибудь сподобился!

— Да какая разница, кто там хайнеси? Женился и боги с ним. Наследничком род продолжат и ладно. Наша-то жизня от их брака не меняется, братцы!

— Ну и змеища эти консеры, — хайнеси ворвалась в спальню, яростно обмахиваясь веером.

Расслабленная Лирка оторвалась от книги и с улыбкой посмотрела на своё же лицо.

— Ручки целуют, — хайнеси брезгливо скривилась, — и всякие приятности говорят, но так говорят, что кулаком в нос им вдарить хочется! Ой, Хрибный! — увидев себя в зеркале, хайнеси подскочила и поспешила отойти в сторону. — Сестра, сними с меня это! Сил моих никаких нет! Не дай боги ещё кто узнает, что я таком виде перед всем Жаанидыем стоял.

— Прости, Мхян, — Лирка сморщила нос в насмешливой улыбке, — не могу.

— Ах, забыл! — хайнеси совсем неэлегантно почесала голову и с тоской проныла: — У меня там Господин шастает с моим лицом. Уверен, все уже решили, что я умалишённый. Такой кошмар! Тебе так повезло, что тебя там не было. Представляешь, какой-то идиот… заметь, целый консер!.. посчитал, что будет очень замечательно развлечь хайнеси маленьким огненным цветком. Приносят коробочку, красивую такую, дорогую. Открываешь её, а из неё на сажень в высоту искры вылетают и рассыпаются под потолком! И этот придурок ещё и говорит, что эти огненные опалы, которые в коробочке и лежали, на родине всегда подносятся с огнём. Им нужно пройти через огонь, чтобы стать прекраснее. А сам так смотрит по-змеиному, будто это я через огонь пройти должен! Ну госпожа Майяри и тряхнула пол, чтобы не зарывался. А я ему таким страшным голосом… сам от себя не ожидал!.. сказал, что тогда этим камням надо пройти огонь дважды, чтобы достичь истинной ценности. Ну вот после этого хайнес меня сюда и отправил. Кажется, он прям сильно рассердился. Но и поделом этим гадам! А Ханён где?

Лирка кивнула на круглое гнездо. Ханён спал внутри, только нога наружу торчала.

— Ладно, пойду я найду госпожу Майяри, — Мхян подобрал юбки, — пусть снимает это великолепие. Тёмные, я вот понимаю, что это морок, но всё равно юбки подбираю! Как вы, женщины, с ними ходите?

Ворчащий Мхян вышел, и Лирка опять посмотрела в окно.

Смеркалось. На парк медленно падал снег и от расписанного узорами окна тянуло холодом. Рука медленно поглаживала уже немного появившийся живот. Здесь, в спальне, было тихо, спокойно и безопасно. На столе лежали чертежи, изрисованные разными вариантами гербов, а поверх них лежала почти готовая каменная печать. Лирка нашла её в своих вещах. Начала резать ещё на заставе, но отложила и для быстроты вырезала тогда печати из дерева, а эту забросила в мешок. Сейчас на ней уже ясно была видна сова с распахнутыми крыльями, а под этой совой сидел то ли медведь, то ли волк… Лирка ещё не доделала его и не была уверена, кого именно хочет вырезать.

На краю стола лежали ещё две печати. Одна как образец и вторая уже готовая, но похожая на жреческую печать, сохранённую Лиркой, только восьмиугольной формой. Рисунок на неё был очень прост. Два солнца, висевшие над конусовидной крепостью, напоминавшей Арван-Ё. Её личная печать.

Прожив три месяца почти в тишине, Лирка начала смотреть в будущее с большим воодушевлением. Да, её ждут огромные сложности и будет очень трудно. Впрочем, как было трудно и раньше. Но ведь она не одна и есть ради кого окунаться в эти трудности почти с радостью.

Тем более преодоление некоторых из них даже приносит радость.

Лирка подняла ладонь и шевельнула пальцами, словно поглаживая невидимое существо. Слабый, блеклый огонёк затрепетал в её руке и бликом отразился в оконном стекле.

— Старые