Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

много мест, где мог бы приземлиться дракон почти средней грузоподъёмности. Руахаш с дочерью на руках вышел из-за дома, видимо, оставив ящера на заднем дворе. За ним семенила испуганная А-ара. Она смотрела вокруг с ошеломлением дикаря, которого впервые привезли в большой город из его лесной избушки. Жаанидый её поразил, изумил, оглушил и заставил онеметь. О таком великолепии ей не доводилось слышать даже в рассказах отца.

— О, моя девочка! — госпожа Жадала поспешила навстречу Руахашу, протягивая руки к Миане. Малышка тут же возмущённо вякнула, уже предчувствуя, что её вырвут из рук отца. Но на бабушку это не подействовало. Она подхватила девочку и под возмущённый писк расцеловала в мягкие щёчки. — Хорошо выглядит. Я боялась, что лишения дурно на ней скажутся.

— Мхян хорошо о ней позаботился, — улыбнулся Руахаш.

— Мхян, мальчик мой, — госпожа Жадала нашла глазами парня и тепло ему улыбнулась, — как хорошо, что ты был рядом с ней.

— Да что уж там… — смутился тот.

Старая волчица вновь посмотрела на внука, но в этот раз взор её был требовательным. Тот помялся и всё же шагнул в сторону. Открытая взору влиятельной госпожи А-ара застыла в ужасе.

— Голодна, утомлена и страшно напугана, — госпожа Жадала укоряюще покачала головой, словно это было на совести внука. Увидев, что девушка начинает сереть от страха, волчица уточнила: — Она понимает меня?

— Нет, бабушка, — ответил Руахаш. — А-ара не знает салейских языков.

И тогда госпожа Жадала улыбнулась. Улыбка всё же понятна всем.

— Идём со мной, — поманила она А-ару и, мягко прихватив её за локоть, потянула в дом.

Руахаш было двинулся за ними, но его остановил дед.

— Подожди. Ты нужен Сильнейшему. Он хочет кое-что тебе сказать.

Шерех перевёл взгляд на Узээриша, который вместе с Лиркой стоял напротив господина Исхедиара.

— Не знаю, удастся ли когда-нибудь отплатить вам за эту услугу, — Риш с благодарностью склонил голову. — Вы очень нам помогли. Без вас мы бы точно не справились.

Лирка в молчании смотрела духа и думала, что она бы наверняка не справилась, если господин Исхедиар в какой-то момент не пришёл на выручку именно ей. Что было бы, если бы он не пошёл тогда за ней? Возможно, она бы всё ещё горела ненавистью, желая отомстить Идоаре. Теперь же в её душе было куда больше покоя.

— За это не нужно благодарить, — улыбнулся дух. — Я отдавал долг, — и посмотрел на живот Лирки. Тонкая улыбка изогнула его губы. — Событий прошлого уже не изменить. Но можно исправить настоящее. Надеюсь, — тут он посмотрел прямо в глаза Лирки и игриво приподнял брови, — меня позовут, когда эти дети выйдут на свет? Ужас как хочется посмотреть на маленького и мягонького Ирреса. Уверен, он будет просто очаровательным малышом.

— Ничуть не сомневаюсь, что орать он будет просто безбожно, — усмехнулся Риш.

— Отец, он опять пытается сбежать! — разъярённый Зиш злобно осматривался, пытаясь сообразить, куда в этот раз мог спрятаться мелкий нахалёнок.

Иер с улыбкой посмотрел на сына и наслаждался свежим воздухом.

— Ты слишком серьёзно к этому относишься. Он просто играет.

— Он издевается! — не согласился Зиш.

— Он скучает по матери, — голос хайрена посуровел, и сын мигом подобрался. — И ему тяжелее, чем тебе сейчас. Прояви немного понимания.

— Когда уже брат вернётся? — сердито пробурчал Зиш.

— Господин! — из-за угла выбежал запыхавшийся слуга. — Там хайнес! Он приехал в экипаже Вотых! Сюда уже идёт!

Иер в волнении развернулся, и в этот момент из-за угла действительно вышел Узээриш. Немного осунувшийся, потрёпанный, явно побывавший в схватке. Но улыбался он светло и искренне, хоть и немного кривовато. Следом за ним вышла и Лирка. Женщина выглядела даже немного хуже и казалась сильно уставшей. Но, увидев хайрена и его сына, она оживилась и с жадностью осмотрелась.

— Ханён! — позвал Иерхарид. — Мама вернулась!

Тут же на другом краю поляны страшно затрещали кусты, и из них выпал мальчишка.

— Что? — переспросил он, с надеждой осматриваясь. Увидев маму, он на миг замер, а затем просиял. — Мама!

И бросился к ней.

Лирка рванула ему навстречу. Но всех опередил Риш. Он подхватил Ханёна на руки и слегка подкинул в воздухе.

— Эй, осторожнее, парень, — Риш рассмеялся. — Нельзя на маму сейчас так запрыгивать.

— И… и ты здесь, — мальчишка старался скрыть свой восторг оттого, что и отец тоже рядом, и сохранить кое-какую суровость, но сиявшее лицо выдавало его с головой. Но потом он обеспокоенно распахнул глаза и завозился в руках отца. — Мама, ты ранена?

Риш отпустил сына, и тот поспешил осторожно прижаться к матери.

— Нет, — Лирка крепко обняла и вжалась носом в волосы Ханёна. Боги, как же сладко он пах! От этого запаха вмиг развеялись все тревоги, ушла усталость, и Лирка вновь почувствовала себя почти всемогущей. — Я не ранена. Просто… устала.

— Мама, я так скучал, — Ханён с силой прижался к ней.

— И я, милый. Я ужасно скучала.

— И по дяде с дедушкой я тоже скучал, — тихо признался мальчик, и сердце Лирки болезненно сжалось.

Она постаралась не потерять улыбку, но, видимо, что-то в её лице всё же изменилось, потому что взгляд Ханёна стал напряжённо-выжидательным. Он вздрогнул, когда на его плечо легла тяжёлая рука отца.

— Пойдём, я кое-что тебе расскажу, — Риш мягко улыбнулся ему.

Ханён пришёл к матери, когда она уже лежала на постели в покоях хайнеса. Усталость навалилась на неё с новой силой, и Лирка просто ждала сына, чтобы потом наконец уснуть. Она была благодарна Ришу за то, что тот решил взять на себя объяснения. Боялась, что не справится с чувствами и расплачется, напугает Ханёна.

Белокурая голова осторожно выглянула из-за двери, и Ханён свистящим шёпотом спросил:

— Мама, ты спишь?

— Ещё нет, — Лирка приподнялась и слабо улыбнулась сыну.

Тот тут же скользнул внутрь и забрался к ней на кровать. Плотненько прижался и как-то то ли сочувствующе, то ли вопросительно посмотрел на неё. Погладил по руке и, поджав губы, посмотрел на её живот.

— Дядя Иррес был бы недоволен, если бы узнал, что родится вне брака, — Ханён проникновенно посмотрел на маму. — И вообще был бы ужасно недоволен. А дедушке бы, наверное, понравилось. Они бы поспорили, и дядя бы вышел из себя.

Ханён умолк. Некоторое время Лирка с нежностью смотрела на своего такого умного и сильного сына. Понимающего или, может, в силу возраста не усложняющего и без того сложное.

— Они больше не будут говорить со мной как дядя и дедушка? — тихо спросил Ханён.

— Нет, — Лирка грустно улыбнулась. — Возможно, когда-нибудь… Или может никогда.

Ханён продолжал задумчиво смотреть на