Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Илая Даший прогуливалась вместе со своей сестрой Аваной по парку. Точнее, они стояли под сливовым деревом и о чём-то с энтузиазмом шушукались. Высокая, стройная и гибкая как молодая лоза Илая притягивала и Ирресов взгляд, но тот никогда не перешёл бы дорогу брату. Тем более Наэш был влюблён, а он, Иррес, нет. Девушка, похоже, услышала зов молодого хайрена и повернула голову. Волны мягких светло-русых волос покачнулись, и свет фонаря осветил тонкий и изящный профиль. Но вот взгляд у тридцатилетней оборотницы был острым, цепким, выдавая в ней отнюдь не трепетную натуру. Её сестра или племянница — Тёмные разберутся в этой Вотовской родословной! — хорошенькая Авана хитро прищурила золотисто мерцающие глаза и встряхнула плечами, как птица крыльями. Иррес невольно, в чисто птичьем самцовом порыве, тоже захотел встряхнуться и распушиться, показывая, как он бел и восхитительно щедро одарён перьями.

Тьфу ты! Женщины в семье Вотый настоящие подстрекательницы. Не хочешь, а всё равно заигрываешь.

— Так, и кто у нас тут?

Похолодевший Иррес поднял голову и широко распахнутыми от ужаса глазами уставился в тёмный покров листвы, из которой на него смотрели чьи-то светящиеся глаза. Протянув назад руку, он суетливо попытался нащупать брата и потерял равновесие. Охнувший Наэш попытался его удержать, и оба брата с треском и руганью рухнули вниз.

Господин Шидай приземлился рядом со стонущими оборотнями тихо и мягко и с насмешкой посмотрел на братьев. Те поспешили отползти от лекаря под смешки девушек. Растрёпанные и немного испуганные они всё равно выглядели чудо как хорошо. Даже побитые, даже с сухими веточками, торчащими из длинных кос два хайрена-близнеца могли смутить девичьи сердца. Но не сердца насмешниц рода Вотых. Наэш, увидев широкую, яркую улыбку на Илаи, тут же забыл об опасности в лице её отца и расплылся в глупой влюблённой улыбке.

— Эк вас помотало, — лекарь с удивлением посмотрел на их побитые лица. — Ну так хоть различить вас можно. Хайрен, милый мой, — он с нежностью посмотрел на подобравшегося Ирреса, — что я прошлый раз сказал?

Иррес молча пихнул очарованного брата в бок. Тот, не отводя взгляда от Илаи, пихнул в ответ. Иррес пихнул сильнее, и Наэш наконец очнулся от любовного дурмана и растерянно заморгал.

— За моей дочерью волочиться я не позволю, — господин Шидай добродушно улыбнулся.

— Э-это не он, — Наэш слегка подался вперёд, и скулы его порозовели. — И-илая мне нравится… очень сильно нравится.

Насмешливая улыбка сползла с губ девушки, и она потрясённо заморгала. Щёки её медленно налились краской.

— Подожди, но я же… — озадаченный господин Шидай посмотрел на Ирреса, и тот сердито и обиженно зыркнул в ответ. — О-о-о, — с пониманием протянул лекарь. — Ну это даже благородно с твоей стороны. А ты мог бы и сказать, — он сурово посмотрел на Наэша. — Я бы заклятие пораньше снял.

Наэш виновато потупился, а Иррес занервничал. Вообще-то Наэшу куда чаще перепадало из-за выходок брата. И он нёс свою судьбу с таким смирением, что Иррес места себе не находил, когда кто-то в чём-то винил брата.

— Вы время видели? — лекарь кивнул на ночное небо. — Все визиты днём. Чтобы никаких мне прогулок под луной и птичьих песен с веток. Великоваты вы для соловушек. Поднимайтесь. Я хоть уверюсь, что ноги у вас целые.

Братья, хватаясь друг за друга, встали и резко сравнялись с лекарем в росте. А если бы распрямили ссутуленные спины, то и вовсе выше были бы.

— Ох, ну и вымахали, — покачал головой Шидай. — А были таким миленькими и… — он протянул руки вперёд и потискал воздух.

— Но-но-но! — Иррес тут же отшатнулся и выставил брата перед собой. Наэш застыл, покорный своей судьбе.

Господин Шидай махнул на них рукой.

— Топайте отсюда. Куда⁈ — повысил он голос, когда братья качнулись к стене. — Через ворота! И так… красивые. Куда уж больше?

Наэш опять посмотрел на Илаю, и та ответила не привычным насмешливым взглядом, а посмотрела растерянно, немного испуганно и даже вроде смущённо.

— Пошли, — зашипел Иррес, утягивая брата за собой.

Наэш оглядывался, пока они не завернули за угол дома. И только после пошёл за братом уже без понуканий.

— Ох, боги, я уж думал всё! Опять страдать без любви! — Иррес облегчённо выдохнул и похлопал себя по бёдрам.

— Это не любовь, — отозвался мрачный Наэш. Как и все молодые влюблённые, вдали от объекта воздыханий он становился раздражительным.

— Если бы на нас ещё и господин Шидай пожаловался, мама бы нас без соли съела!

— Он бы не пожаловался.

— Ага, — как-то без радости согласился Иррес. — Сам бы всё… сделал. А мама нас так и так сожрёт. Надо думать, как её умаслить. Идти придётся тебе.

— Почему опять я? — возмутился Наэш.

— Потому ты маменькин сынок, а я, — Иррес с улыбкой ткнул себя пальцем в грудь, — всего лишь папенькин сыночек. Сам знаешь, отец сейчас за нас не заступится. Мама беременна, он нас теперь сам сожрёт, чтобы она не дай боги не отравилась своими беспутными детьми. Что бы такое придумать…

— Иррес, — Наэш строго посмотрел на спину брата. Они почти дошли до ворот, и сторож с самой приятной улыбкой уже держал для них створку распахнутой. Брат повернулся и вопросительно вскинул брови. — Когда мы что-нибудь такое придумываем, чтобы умаслить маму, всё становится только хуже.

— Брат мой, — улыбающийся во все зубы Иррес вернулся и обнял мрачного Наэша за плечи, — в этот раз всё точно срастётся! У меня есть потрясающая идея.

— Мне уже не нравится, — Наэш неодобрительно взглянул на брата.

— Через два дня праздник в честь Истаридана, — Иррес подпихнул Наэша в ворота, и они оказались на улице. Створка за их спинами захлопнулась. — Сам знаешь, что многие в столице не верят в его существование. Давай мы с тобой кое-что сделаем. Исключительно на пользу веры и ради упрочения положения нашей дорогой мамы!

— Мама не оценит, — сразу сказал Наэш.

— Папа оценит! — зашёл с козырей Иррес. — А если папа будет на нашей стороне, то и маму он возьмёт на себя.

— Мне всё равно не нравится эта идея, — всё ещё недовольно ответил Наэш, но уже было видно, что он был склонен согласиться.

— Нужно просто всё тщательно обсудить! — Иррес похлопал его по плечу и решительно потянул за собой. — Пойдём в «Дремучий Жаанидый». Как раз там и поговорим о нашем шикарном плане.

Наэш неохотно зашагал за братом, уже предчувствуя, что огребут они по полной. Но в душе уже начал заниматься азарт, и идея становилась всё соблазнительнее и соблазнительнее.