Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

— Семья, — немного обреченно говорю это, отпуская вилки с ложками и садясь на стул.

— Сонь, что случилось? Расскажи, что тебя тревожит? Что случилось, что на тебе лица нет? Если не смогу чем-то помочь, то хотя бы выслушаю и тебе станет легче.

Раскладывая все по столу, говорит свекровь, а я просто молчу, смотрю на нее и понимаю, не могу рассказать не могу. Может быть, как женщина, она меня как раз и поймет, но она не моя мать, поэтому примет сторону сына, тем более я знаю, как она хочет внуков, а здесь появляется другая, которая может подарить ей их.

Как бы она ко мне не относилась, она выберет свое счастье и счастье сына, потому что это для нее важнее всего, и я могу ее понять.

— Все нормально, я просто нехорошо себя сегодня чувствую, но не могу подвести Максима, стараюсь придать голосу максимально непринужденный тон, такой, к которому она привыкла, и, кажется, мне это удается.

Хоть женщина и смотрит на меня с легким прищуром и недоверием, но все же больше не давит. Она понимает, что я не откроюсь. Она очень мудрая и поэтому отступает, а я смотрю на нее и завидую. Они с Константином Альбертовичем такие счастливые, вместе уже сорок два года и любят друг друга. А мы с Максом продержались даже меньше пятнадцати лет.

— О чем секретничаете, дамы? — заходя в гостиную, начинает свекр. — Вот это стол. Кажется, сегодня я буду спать с набитым до отказа желудком, — и хлопает в этот момент в ладоши. — Соня, как же моему сыну с тобой повезло, не жена, а мечта.

— Спасибо, — отвечаю мужчине и в этот момент, и он подходит к своей жене, а Макс подходит ко мне, и, обняв за плечи, целует в щеку.

— Сын, — начинает Ксения Петровна. — Ну вот скажи мне, как тебе не стыдно? У тебя жене плохо, а ты здесь устраиваешь такие сборища. Она ведь у тебя одна, заботиться должен. Нехорошо, нехорошо, сын, — еще и пальцем его журит, как маленького.

— Поверь, когда я утром уходил из дома, она была вполне себе здорова, — отвечает матери Макс и сдавливает мои плечи, — если бы она мне позвонила днем и сказала, что ей плохо, естественно, я бы все отменил, но она чем-то напоминает мне тебя. Будет с температурой под сорок ходить и убирать дом и готовить все, и никогда не скажет, что ей плохо.

— Это не… — начинает свекровь, и мы слышим звонок в дверь.

— А вот и гости. Вы сидите, — командует родителям, Макс, — а мы сейчас с Соней встретим дорогого гостя и присоединимся. Да, дорогая?

Глава 25

Соня

— Соня, вы прекрасная хозяйка. Максим, тебе повезло с такой женой. Цени это, в наше время женщина, которая способна накрыть вот такой стол — редкость. Все же стали помешаны на всех этих маникюрах, на доставке еды, все забыли про уютные вечера, когда вместе лепят пельмени, пекут блины с начинкой.

Закончив первую часть ужина, довольно говорит Решетов, и, с одной стороны мне приятно слышать его слова, а с другой стороны, они немного ранят, ведь поздно такое говорить, он уже не оценил, он уже предал.

— О да, Георгий Андреевич, здесь я с вами согласен. Далеко не все сейчас будут сидеть и лепить пельмени. Помнишь, Ксюша, как мы в свое время ждали мороза на тридцать градусов, все протвени доставали и выносили на балкон, чтобы они быстро замерзали, ведь в морозилку столько всего не наставишь.

Подхватывает его разговор свекр, и мужчины ненадолго переключают свое внимание друг на друга, и мне становится от этого легче. Мы сидим уже больше полутора часов, и все это время все вспоминают и о том, как мы с Максимом познакомились, как начали встречаться, какими были.

Вспоминали даже историю свекров, Георгий Андреевич рассказывал о своей жене и искренне сокрушался, что она не смогла приехать, ведь возится с двухмесячной внучкой.

Все это слушать было как приятно, так и больно. Ладно, когда говорили о нас, это еще хоть как-то можно было вытерпеть, но, когда старшее поколение говорили о себе, у меня слезы на глаза наворачивались.

Они столько лет вместе, вот где верность, преданность, честь. И почему Максим не такой? Он ведь воспитывался, глядя на все это.

У него перед глазами был потрясающие примеры для подражания: его родители, его дедушка с бабушкой, которые отметили даже алмазную свадьбу и после нее на следующий год отправились на небеса. Я искренне надеялась, что мы проживем вместе с ним столько же, но, увы, все разбилось намного раньше.

Только розы эти дурацкие. Он вынес их перед ужином в гостиную, и они красуются посреди журнального стола. Я вижу, как его будущий деловой партнер посматривает на них с любопытством и искренне надеюсь, что не спросят, что же это такое.

У меня сил не хватит ответить, что это, вот просто язык не повернется. Не понимаю, почему Макс их вынес. Я ведь специально убрала их в кладовку, чтобы не напоминали, чтобы не терзали сердце и душу.

— Максим, а где ты взял эти хрустальные розы? — вот черт, он все-таки заговорил о них.

— Ох, мне найти такого мастера оказалось очень тяжело. Все же нужен был искусный человек, готовый выполнить ювелирную работу, но мне повезло. Если хотите, могу дать вам контакты, — непринужденно говорит Миша, и в его голосе даже чувствуются нотки гордости, которые невозможно не заметить.

И, пожалуй, все старшее поколение делает себе какую-то внутреннюю заметку. Я прямо вижу по их глазам.

— Подожди, Максим, так это же, — и тут свекровь прижимает ладони к груди и начинает восторженно говорить, — пятнадцать лет — это же хрустальная свадьба, и роз там, я считала, пятнадцать. Соня, это его подарок тебе?

— Максим, Ксения Петровна права, — подхватывает слова свекрови Решетов, — вот это достойный подарок, и показывает, насколько сильно ты ее любишь. Это самый настоящий подарок со смыслом. Похвально, похвально, а ведь это стоит немалых денег, а сколько времени и сил тратится на поиски мастера. Молодец.

Ну да, очень любит. Может быть сил и времени он потратил много, но больше похоже, что это сделано для того, чтобы успокоить совесть после предательства.

— Да, это подарок на годовщину — подхватывает все это, Максим. — И у меня еще спрятано от нее очень много таких роз.

Повернувшись