Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

— Я буду каждый год дополнять этот букет, и однажды, мы, как и мои дедушка с бабушкой, встретим вместе семьдесят пять лет, поставим последнюю розу в этот букет и можем поистине гордиться нашей любовью, — муж говорит все это, глядя в глаза, а мне кажется, что это верх цинизма, самый настоящий вверх.

Если бы ничего между нами не случилось, если бы все было хорошо, я бы растаяла от этих слов, растаяла, как мороженое на солнце, но сейчас они звучат как издевка.

— Хорошо, когда ты видишь свою жизнь рядом лишь с одной женщиной, Максим. Тебе повезло заслужить любовь такой женщины, как Соня. Такую женщину нельзя потерять. Другую такую ты не найдешь. Цени и береги то, что имеешь, — говорит ему Решетов, и муж согласно кивает.

Дальше они начинают расспрашивать, как мы отметили праздник, но, к счастью, Максим быстро меняет тему, ведь отпраздновали мы очень шикарно все. Так шикарно, что это «хочется» рассказать даже правнукам.

Разговор затягивается, все начинают вспоминать свои юбилеи и даты. Кто что кому дарил, а Ксения Петровна припоминает мужу торт с горчицей, который он ей заказал и испортил их пятилетний юбилей, а ведь ему показалось на тот момент, что это даже забавно.

И в самый разгар этих воспоминаний, раздается звонок в дверь. Мы все замираем, не понимаем, что происходит, ведь никого больше не ждем.

— Я открою, — говорит муж и встает из-за стола, пока Константин Альбертович, Ксения Петровна и Решетов продолжают ностальгировать.

Я не принимаю участие в разговоре. Им всем хорошо между собой, и теперь я поняла, почему он их позвал, чтобы они отвлекли, переключили с нас на себя внимание. Еще днем я злилась на него за это, а сейчас даже благодарна.

Но почему он не возвращается? Макс уже давно должен был посмотреть и вернуться к нам. Вижу, что старшие погружены в разговор и тихонечко встаю и мышью иду в коридор, но едва я оттуда выхожу, умираю, потому что на шею Максу вешается его любовница.

Глава 26

Соня

Сказать, что в этот момент мой мир рушится, это ничего не сказать. Я только успела немного расслабиться, выдохнуть от произошедшего, как случается такое.

Как он мог ее позвать, как он мог позволить ей прийти сюда, как? Я не понимаю.

Особенно в такой день, когда нужно показать семью с лучшей стороны, ведь ему необходим контракт с поборником семейных ценностей, а судя по тому, как девушка виснет на его шее и он не отталкивает ее, не выпроваживает, то похоже он даже рад ее видеть.

Или думает, где ее и как спрятать до ухода гостей, чтобы потом, когда я усну, показать ей дом, а может быть, даже и не дожидаться, когда я усну, и специально показать мне, что все в нашей жизни появилось?

Господи, какой абсурд. Что это за глупости в моей голове сейчас? Самой смешно от этих мыслей. Это ведь правда ерунда, самая настоящая ерунда. Как я могу о подобном даже задумываться?

— Но Максим, я не хочу, — начинает поскуливать девушка, и я хочу уйти, но увы, врезаюсь в косяк, создаю шум, и на него реагирует муж. Он оборачивается, видит меня с застывшими слезами на глазах и вот теперь резко скидывает руки любовницы с себя.

— Соня, успокойся, не делай поспешных выводов. Возвращайся к гостям, я сейчас подойду, — говорит мне все это, еще и рукой осаживает, а я мотаю головой, потому что все так смешно звучит.

Какие выводы еще можно здесь сделать? Других нет, вся ситуация вполне себе однозначна и логична.

— Ну, Максим, ей уже давно пора исчезнуть из нашей жизни, — любовница виснет на его руке и дует губы, только когда муж зло зыркает на нее, тут же замолкает.

— Я тебе еще раз повторяю. Выход, знаешь где. Убирайся, немедленно, — и скинув ее руки со своей, перехватывает ее за плечо и тянет к выходу, а я все также стою и смотрю на все это, только теперь растираю ушибленный локоть, который ужасно саднит.

У меня чуть искры из глаз в тот момент не посыпались, когда столкнулась с косяком.

— Но я никуда не уйду. Максим, хватит уже. Я устала ждать, я все могу понять, но и ты меня пойми, — она продолжает упираться, уже практически кричит, и я слышу, как за моей спиной слышатся шаги.

Похоже, старшее поколение услышало, как я стукнулась, а возможно, слышит тихие вопли не званной гости и спешит к нам, чтобы понять, что происходит.

Я не знаю, что делать.

Надо бы развернуться, остановить их, увести обратно в гостиную, чтобы не видели этого позора, но я стою и с ужасом думаю, какого черта у нас нет дверей. Можно было бы хотя бы их закрыть, но увы, у нас огромная арка.

Шаги все ближе и ближе, а Максим никак не может вытолкать любовницу за порог дома. Еще несколько секунд, и ситуацию уже нельзя будет спасти.

Господи, что же мне делать? Ну что?

Резко разворачиваюсь, уже начинаю возвращаться, но понимаю, что опоздала. Нас разделяет всего несколько шагов, а крики любовницы начинают набирать обороты, и, что гость, что родители мужа, они уже все прекрасно слышат.

Даже если я сейчас сделаю шаги им навстречу и попытаюсь увести, они уже не уйдут, не останутся безучастными ко всей этой ситуации. По глазам вижу, им всем уже нужно точно знать, ошиблись они или нет.

— Давай уже здесь и сейчас, раз мы все собрались, разберемся, когда ты уже с ней разведешься. Макс, это уже не смешно. Я должна понимать, чего нам с малышом ждать, да и стоит ли вообще сохранять этого ребенка?

— Какого ребенка? Что здесь происходит? — первым отмирает Константин Альбертович, едва сравниваясь со мной.

Они все это прекрасно слышали. Слезы все же срываются с глаз, когда их закрываю. Сильно жмурясь, не хочу видеть ни жалости, ни разочарования в их глазах, ничего. Я даже дышу через раз, лишь бы только побыстрее успокоиться.

И тут наступает тишина. Долгая, гнетущая, я лишь слышу какое-то копошение, а потом чувствую, как меня берут за руку и гладят по плечу. Я узнаю эти руки, это Ксения Петровна. Она пытается успокоить меня, и я открываю глаза, вижу в ней сочувствие, переживание, и, увы, не вижу обещания, что ее сын получит по