Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

— Вспомни, кем ты должен быть для нее — когда я прохожу мимо отца и, возможного, делового партнера, летят мне в спину слова Решетова.

— Простите? — оборачиваюсь и спрашиваю, потому что не понимаю смысла сказанных слов.

— Я не знаю, что тебя толкнуло на измену, Максим, но ты всегда должен помнить, почему-то выбрал именно ее и что-то обещал ей, когда она говорила тебе «да».

Глава 29

Соня

— Они ушли? — обнимая себя руками, спрашиваю у мужа и не поворачиваюсь к нему.

Зачем? Я не хочу видеть его лицо. Не хочу сейчас смотреть ему в глаза. Я уже поняла, что он научился мастерски притворяться, и как бы я не хотела ему верить, как бы я не хотела увидеть правду, я все равно этого не получу.

— Да, все ушли. Поговорим? — подойдя ко мне, отодвигает рядом стоящий стул, и садится рядом со мной.

Я сижу к нему боком, не поворачиваюсь, единственное, что делаю, отпускаю себя, скрепляю руки в замок и кладу их на стол, и он тут же реагирует на это, накрывает мой замок своей ладонью.

— Сонь, не накручивай себя понапрасну, я тебя очень прошу. Я понимаю, за это время ты себя уже и так взвинтила себя до предела, но я тебя очень прошу, слышишь, очень, выдохни, выдохни и успокойся. Все совсем не так, как показалось, на первый взгляд.

Его голос спокойный, ровный, твердый. Так не говорят люди, которые лгут или чего-то боятся. Во всяком случае, раньше я так думала, а сейчас я в этом не уверена.

Все-таки муж оказался отличным бизнесменом, ему часто приходится улыбаться, изворачиваться с людьми, которые ему не симпатичны, но которые ему нужны, и вся эта фальшь, ложь, лицемерие, все проникло в нашу семью, через работу.

Он уже не обращает внимания на то, где он, с кем он, как он, Макс просто играет роль даже здесь сейчас со мной. Я уверена, что это роль, маска, притворство.

— Макс, давай прекратим все это. Я тебя очень прошу. Я хочу развестись с тобой, но зачем ты меня мучаешь? Все, нам теперь не нужно притворяться. Твой Решетов и так все знает. Все развалилось. Понимаешь? Мне больше не нужно мучиться, улыбаться, притворяться.

— Соня, выдохни и давай для начала поговорим и все обсудим. Не надо здесь этих истеричных концертов, — перебивает меня, но я не собираюсь сдаваться, игнорирую его слова и продолжаю.

— Дай мне свободу, прекрати ставить палки в колеса. У нас не будет счастья. Ну как ты этого не понимаешь? Все против нас. Все мы уже не можем существовать спокойно, да и любовница твоя, она тебя так просто мне не отдаст, не вернет в семью, а я… я не смогу уже жить как раньше. Не смогу смотреть тебе в глаза и думать, что безгранично верю и люблю.

Я ведь и правда не смогу, не смогу жить так же легко и без оглядки. Все, мое спокойное мирное существование давно испарилось, оно исчезло. Больше нет той милой Сони, которая готова быть с ним рука об руку, вдохновлять, оберегать домашний уют, и радоваться тому, что он возвращается, целует, обнимает и только мой, потому что он уже не мой.

— Глядя на тебя, я буду каждый раз вспоминать эти дни, буду думать, предашь ты меня снова или нет. Все, семья разрушена окончательно. Ее появление сегодня здесь стало последней крупицей, которая прикрыла могилу нашей семьи, понимаешь? Понимаешь это или нет?

— Соня, прекрати. Я ее не звал, она сама сюда пришла. Сама. Она мне не нужна, услышь ты в конце концов. Я люблю только тебя, а она это то, что нам обоим нужно забыть, и я готов забыть, а ты нет. Ты ведешь себя как ребенок. Глупый обиженный ребенок, но нам уже не пятнадцать лет, Соня. Надо уметь находить выходы из разных ситуаций, как ты не понимаешь.

— Я ребенок? Ты серьезно? Какой выход из ситуации, когда тебя предал человек, который клялся в верности, который клялся любить, оберегать, никогда не предавать? О чем ты? Все, нет нас. Хватит, я даже не верю тебе. Понимаешь?

Вырываю руки из его лап и поворачиваюсь. Кричу на него, кричу так, что у самой уши закладывает, а он даже не морщится, лишь тяжелее дышать начинает и все, вижу, как недоволен, как не согласен, но молчит, сдерживается, не хочет продолжать этот скандал.

— Я больше тебе не верю. Я не верю, что она сама просто пришла вот так удачно именно сегодня и именно в это время.

Я прекрасно понимаю, что сейчас в его голове. Он ругается, думает, что отбилась от рук, что нужно воспитать. Уверена, именно такие мысли сейчас в его голове. Но на самом деле просто открыла на многое глаза.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это правда. Что тебе нужно, чтобы ты мне поверила? Детектор лжи сюда принести? Так давай, мне скрывать нечего, задашь любые вопросы.

— Да зачем мне он нужен? Зачем, скажи, что он изменит? Вот что? — я даже начинаю размахивать руками, потому что не могу сдерживаться, не могу.

Кажется, гормоны дают о себе знать. Я начинаю превращаться в истеричную особу, и мне это очень неприятно, потому что это не я. Вот такая истеричка, плаксивая, это не я, но он упорно меня доводит до того, чтобы я жила именно в этом состоянии, чтобы я из него не выходила.

— Может быть хотя бы успокоишься и будешь точно знать, что я к тебе испытываю, и что я говорю тебе правду, когда рассказываю о нашем совместном будущем. Я не вижу себя ни с кем другим. Только ты. Ты до самого конца.

— Если бы ты любил меня, то тогда у тебя не было бы любовницы, ты бы не пошел налево. Ты хоть сам понимаешь, насколько глупо все это звучит. Мне так стыдно было сегодня. Я себя такой униженной чувствовала, когда все ее увидели. Макс, это уже слишком.

И это правда. Всему есть предел. Публичность стала моим приговором.

— Одно дело это все между нами, а другое дело, когда это вот так вылилось. Пожалуйста, давай прекратим, давай остановимся. Я тебя очень прошу. Ну, не трепи ты мне нервы, и себе их не трепи. Нас ничего не связывает, ничего. Давай разойдемся.

На этих словах запинаюсь, потому что лгу