Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Пальцы ласкают мои соски, и искры ощущений разбегаются по всему телу.

Моя спина так и просится выгнуться. Тело жаждет большего — сильнее, быстрее, глубже. Я так изголодалась по прикосновениям, что готова принять их от кого угодно. Даже от призрака.

Я представляю, как Ксеро сбегает из своей камеры.

Представляю, как он пробирается через коридоры тюрьмы, уворачивается от охранников, перелезает через стены. Как он едет ко мне в машине, которую угнал у надзирателя. Как поднимается по лестнице в дом Релейни, открывает дверь в мою комнату, встает у изножья кровати.

И начинает воплощать в жизнь фантазии, о которых рассказывал в телефонных разговорах и письмах.

Клянусь, я слышу его глубокий стон.

Ксеро был так идеален для меня. Так щедро делился своим временем. Так понимал мое темное прошлое — не осуждал, не стыдил, не пытался исправить. Он просто принимал меня такой, какая я есть: сломанной, опасной, застрявшей между желанием быть любимой и страхом причинить боль.

Все, о чем он просил взамен, — дать ему немного времени до казни.

А я оставила его у алтаря.

Мое тело пытается снова погрузиться в сон. Веки тяжелеют, мышцы расслабляются, сознание начинает отключаться. Но я заставляю себя бодрствовать. Вцепляюсь в реальность ногтями, зубами, последними остатками воли.

Одеяло, укрывавшее меня до пояса, полностью сползает. Обнажает леггинсы, носки, бедра, живот.

По комнате разносится отдаленный голос.

Низкий. Хриплый. Такой, от которого по спине бегут мурашки, а между ног становится влажно.

Я чувствую, как моя майка задирается. Ткань ползет вверх, обнажая живот, ребра, нижний край грудной клетки.

Я изо всех сил пытаюсь не заснуть. Не потерять бдительность. Не утонуть в этой темноте, полной теней и прикосновений.

Каждое нервное окончание покалывает в предвкушении.

Прохладные губы прижимаются к моей коже.

Прямо над пупком. Медленный, влажный поцелуй, от которого мышцы живота сокращаются. Губы скользят выше, оставляя за собой дорожку мурашек. К грудине. К ключице. К шее.

Это кажется таким реальным.

Но я ускользаю. Я посылаю остатки своего сознания в мизинец, призывая его двигаться, дергаться, подать хоть какой-то сигнал. Я приказываю себе не засыпать, не сдаваться, не проваливаться в эту темноту.

Дремота утягивает меня на дно.

Мысли меркнут.

---

Спустя несколько часов мой телефон звонит.

Звук врывается в сон, как сирена, как удар током, как ледяная вода. Я резко просыпаюсь в незнакомой белой комнате, сердце бешено колотится, легкие хватают воздух.

Я сжимаю бедра.

Мой клитор все еще набухший и ноющий. Влажность пропитала ткань леггинсов, и каждый сантиметр тела помнит прикосновения, которых не было.

Точно. Сон. Мне приснилось, что ко мне в постель пришел Мрачный жнец, чтобы поиграть с моими сосками. То немногое, что я помню из прошлой ночи, было настолько возбуждающим, что я не могла уснуть до самого утра.

Я пытаюсь вспомнить детали, но телефон не перестает звонить.

Я перекатываюсь на край кровати. Все еще полностью одетая — толстовка с капюшоном, леггинсы, носки. Даже молния застегнута до самого верха.

Я роюсь в открытой дорожной сумке, нащупываю телефон.

— Алло? — хриплю я.

— Эми?

Голос Майры разрывается от рыданий. Страдание прорывается сквозь мою затянувшуюся дремоту, и я мгновенно просыпаюсь окончательно.

— Что случилось?

— Это Кайла. — Она задыхается, всхлипывает, пытается говорить и не может. — Та ассистентка, которая пересылала ваши посылки и письма?

Я резко выпрямляюсь.

— Что случилось?

— Ее соседка по комнате нашла ее мертвой. — Майра всхлипывает. — Это было ужасно. Она подавилась фаллоимитатором. Задохнулась. Как такое вообще может произойти?

Холодный ужас сжимает мой желудок. Скручивает его в тугой комок, который поднимается к горлу.

Я сворачиваюсь калачиком на матрасе.

Женщина на фотографии. Та, что глубоко заглатывала толстую черную игрушку. Почти такую же, как та, что лежит у меня на тумбочке дома. Та же длина, та же толщина, те же бугорки, имитирующие пирсинг.

— Эми? — Голос Майры доносится издалека, как сквозь вату. — Эми, ты еще здесь?

Я сглатываю.

— Да. Извини. — Пауза. — Соседка вызвала полицию?

Майра колеблется. Я слышу ее дыхание — неровное, прерывистое.

— Приехавшие полицейские сказали, что следов взлома нет. И что это, скорее всего, несчастный случай. — Она шмыгает носом. — Люди постоянно умирают от разных извращений.

Пауза. Я слышу, как она снова начинает плакать.

— Соседка сказала, что она была полностью одета.

Я открываю рот, чтобы возразить. Чтобы повторить все то, что говорила ей вчера — о странных сообщениях, о фотографии, о том, что кто-то преследует меня.

Мой телефон издает звуковой сигнал и вибрирует.

Волосы на затылке встают дыбом.

Входящий звонок. Неизвестный номер.

Тревога нарастает, заглушая слова Майры. Я слышу ее голос, но не различаю смысла. Все мое внимание приковано к экрану, где пульсирует кнопка ответа.

Сам того не желая, я выпаливаю:

— Послушай, у меня еще один звонок. Можно я тебе перезвоню?

— Конечно. — Майра всхлипывает. — Мне все равно нужно открывать магазин.

Она кладет трубку.

Я переключаюсь на входящий звонок.

— Алло?

Раскат грома разрывает тишину. Я вздрагиваю, отодвигаю телефон от уха, смотрю на экран. Неизвестный номер. Никакой информации. Только голос.

— Аметист.

Низкий. Ровный. Спокойный.

Голос Ксеро.

— Загляни под подушку.

— Алло? — Я отнимаю телефон от уха, чтобы посмотреть на экран.

Они уже повесили трубку.

Я смотрю на черный экран, на свое отражение — бледное, с расширенными зрачками.

Почему его голос так сильно напоминал голос Ксеро в ту грозу?

Потому что это он, идиотка. Потому что он перешел от текстовых сообщений к телефонным звонкам. Потому что вчерашний сеанс, возможно, был не таким уж бессмысленным. Может быть, мы вчетвером действительно вызвали его дух. Может быть, как и предположила Релейни, это придало ему сил.

Если призрак может взорвать стереосистему, он может и позвонить по телефону.

Чего я никак не могу пережить, так это смерть Кайлы.

Неужели Ксеро убил ее из-за фаллоимитатора?

Вряд ли.

Из-за кражи медальона его матери?

Возможно.

Я открываю приложение для обмена сообщениями. Пролистываю переписку вверх, вниз, снова вверх. И вдруг понимаю: он отправил фотографию на телефон, который я оставила на прикроватной тумбочке дома.

Не на этот. На тот, что лежит в ящике без сим-карты.

На экране появляется новое сообщение:

Посмотри под подушкой.

Я отвечаю:

Кто это?

Он пишет:

Мне что, еще раз все разжевать? Что вам больше по душе: латинские буквы или азбука Морзе?

— Придурок, — бормочу