Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

него было красным от злости, но в кухню он войти не решался: то ли из-за Каэля, то ли из-за очага, который при его появлении начал потрескивать особенно выразительно.

Вера посмотрела на Каэля.

— Вы хотите возразить?

Балдор тоже посмотрел на него, полный надежды.

Герцог молчал несколько секунд.

— До проверки счетов Крейн не распоряжается имуществом дома, — сказал он.

Балдор как будто просел.

— Ваша Светлость…

— Вы меня слышали.

Очаг довольно треснул.

Вера не улыбнулась, хотя очень хотелось. Слишком рано радоваться. Каэль мог убрать Балдора не ради справедливости, а ради контроля. Но для людей сейчас важен был результат: тот, кто держал ключи и пустые полки, потерял власть.

— Шестое, — сказала она. — Никто не клянётся дому сгоряча. Ни я, ни вы. Пока мы не поймём цену слов, обещаем только то, что можем сделать.

Каэль поднял на неё взгляд.

Вот теперь в его глазах мелькнуло уважение.

Крошечное. Почти незаметное.

Но Вера увидела и тут же разозлилась на себя за то, что ей стало важно.

— И последнее на сегодня, — сказала она жёстче. — Старый ход за кухней не открываем до тех пор, пока не уберём людей со двора, не разместим гостей и не убедимся, что дом не развалится от нашей любознательности.

За стеной, далеко в глубине, раздался один глухой удар.

Не три.

Один.

Марфа перекрестилась северным жестом.

— Недоволен.

— Пусть встанет в очередь, — сказала Вера. — Сегодня все недовольны.

На этот раз засмеялись почти все.

Даже Каэль едва заметно выдохнул, и если бы Вера не смотрела в другую сторону, она могла бы принять это за начало улыбки.

К полудню Морвейн-Хольд перестал быть домом, где случилось чудо, и стал домом, где катастрофически не хватало ведер, лавок, сухих рукавиц и людей, способных одновременно думать и носить дрова.

Признание хозяйки, как быстро выяснилось, не накрывало столы само и не чинило крыши одним сиянием. Серебряные руны могли показать трещину в стене, но заделывать её всё равно приходилось Рану. Дом мог раскрыть старый шкаф с чистыми простынями, но вытряхивать их, греть, проверять на дырки и разносить по комнатам приходилось Лиссе, Ниле и двум вдовам из Нижних Сосен, которые пришли сразу после того, как люди Каэля сообщили деревне: ворота закрыты для отряда, но открываются по слову хозяйки.

И люди пошли.

Сначала осторожно, по одному. Старик с больной ногой — Вера велела посадить его у очага и дать работу перебирать пуговицы, потому что руки у него оказались цепкими и внимательными. Потом женщина с двумя подростками, которая умела шить обувь из плотной северной кожи. Потом бывшая служанка из дальнего хутора: её выгнали после смерти госпожи, и она принесла с собой только узел с иглами, нитками и такой прямой спиной, что Марфа сразу сказала: «Эту в бельевую, пока не передумала». Затем пришли трое сирот, сбежавших от старостиной родни, где их кормили обещаниями и работой. За ними — молчаливый резчик по дереву с обмороженными щеками, который слышал, что в Морвейн-Хольде снова открыли зал ремёсел.

Каждый новый стук в ворота заставлял Веру напрягаться.

Каждый новый человек был не только спасённым, но и ответственностью.

— Мы не выдержим всех, — сказал Каэль ближе к вечеру.

Он стоял у окна бывшей караульной, которую теперь готовили под тёплые комнаты для путников. Без плаща, с закатанными рукавами, потому что за час до этого Вера без церемоний вручила ему список окон, которые нужно было проверить на сквозняки. Герцог сначала посмотрел на список так, будто это был вызов на дуэль, потом на неё, потом молча взял у Рана нож для зачистки старой рамы.

Теперь на его манжете была пыль.

Вера старалась не получать от этого удовольствия.

Не всегда получалось.

— Выдержим не всех, — согласилась она. — Поэтому нужен учёт.

— Учёт не создаёт запасы.

— Но не даёт им исчезать.

Он понял намёк на Балдора и не стал спорить.

За окном Нила писала на дощечке имена прибывших. Тим сидел рядом и выводил буквы для Миры. Девочка хмурилась, повторяя за ним, а её метка иногда вспыхивала, когда буква получалась кривой. Дом на это реагировал мелко: то сдвигал мел ближе, то подталкивал дощечку, то вдруг зажигал на стене нужный знак. Вера не знала, учит ли он Миру или развлекается, но дети впервые не боялись его откликов.

— Вы знали? — спросила она.

Каэль посмотрел на неё.

— О чём?

— Что детей с метками можно учить. Что дом на них не охотится. Что они не чудовища.

Он отвернулся к окну.

— Я знал, что старые тексты Морвейнов говорят о другом подходе.

— Но продолжали уложение Рейнаров.

— Я унаследовал Север, где это уложение считалось единственным способом удержать границы.

— Удобная фраза.

— Не удобная. Привычная.

— Это лучше?

Он молчал.

Вера ждала. Ей хотелось, чтобы он сорвался, приказал, снова стал тем ледяным герцогом, которого легко ненавидеть. Но Каэль только провёл пальцем по старой раме, проверил, где дует, и сказал:

— Нет. Не лучше.

Простой ответ. Без раскаяния на коленях. Без красивых слов. Но всё-таки ответ.

Вера почувствовала, как старая боль Элианы внутри неё шевельнулась. Не простила. Не смягчилась. Просто услышала то, чего когда-то не было: мужчина напротив не отмахнулся.

— Почему вы оставили меня без денег? — спросила она внезапно.

Каэль замер.

— Что?

— В приказе было сказано: мне оставлена сумма на первое время. На деле — почти ничего. Кладовые заперты. Слуг трое. Управляющий исчез. Варна требовала подписи о доставке. Вы знали, в какие условия отправляете жену?

Слово «жену» вышло жёстко. Почти неприятно.

Каэль медленно опустил раму.

— Нет.

— Очень короткий ответ.

— Потому что длинный будет хуже.

— Для кого?

— Для меня.

Вера не ожидала такой честности. Она даже растерялась, и он воспользовался паузой, но не для защиты.

— Я подписал перевод средств на содержание Морвейн-Хольда и ваше проживание. Не щедрый. Достаточный. Кладовые должны были быть полны на месяц. В доме должен был оставаться штат из двенадцати человек, не считая управляющего.

Вера смотрела на него, чувствуя, как злость меняет форму. Часть обвинения уходила с него на Балдора, Варну, систему. Но главная часть оставалась. Потому что подпись всё равно была его. Приказ — его. Ссылка — его.

— Вы проверили?

Каэль не ответил.

— Вот, — сказала Вера. — В этом