Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

Глава 6. Цена хозяйского ключа

Стук из старого хода прозвучал так ясно, будто кто-то стоял не за стеной, а прямо у Веры за спиной и терпеливо ждал, когда она обернётся.

Три удара.

Не угроза. Не мольба. Приглашение.

Но на дворе Морвейн-Хольда люди всё ещё стояли на коленях, ворота сияли ледяными рунами, отряд Каэля остался по ту сторону железных створок, а сам герцог Рейнар был заперт внутри дома, который только что признал хозяйкой женщину, отправленную сюда как ненужную жену.

Вера не пошла к стуку.

Ей хотелось. До боли хотелось бросить всё, открыть тот старый ход, узнать, кто там зовёт её голосом Элианы, что за тайна прячется в стенах и почему дом вдруг решил дать ей власть именно сейчас. Но перед ней были живые люди, испуганные, голодные до правды и слишком быстро готовые превратить её в чудо.

А чудеса, как она уже поняла, в этом доме всегда требовали плату.

— Встаньте, — сказала Вера.

Никто не пошевелился.

Марфа подняла голову первой. На её лице не было восторга. Только страх, усталость и что-то похожее на горькое облегчение.

— Госпожа, дом признал вас.

— Я видела.

— Перед хозяйкой Северного Очага склоняются.

— Перед хозяйкой Северного Очага работают, едят, спорят и не мёрзнут на коленях в снегу, — сказала Вера. — Встаньте.

Ран поднялся первым, с трудом, потому что колено у него ушло в сугроб. За ним Лисса, Нила, Орсен. Старая Майра кряхтела так долго, что Каэль, стоявший ближе всех, машинально протянул ей руку.

Все это увидели.

И Вера тоже.

Майра посмотрела на его ладонь с таким подозрением, будто герцог предложил ей не помощь, а новый налог.

— Не съем, — сказал Каэль сухо.

— Драконы все так говорят, — буркнула старуха, но руку всё-таки приняла.

Каэль помог ей подняться. Не резко, не высокомерно. Просто поддержал, пока она не встала на ноги. Вера поймала себя на том, что смотрит слишком внимательно, и отвернулась к воротам.

Снаружи люди герцога переговаривались, не решаясь приблизиться к сияющей линии. Один из всадников крикнул:

— Ваша Светлость! Прикажете ломать ворота?

Дом ответил за Каэля.

По железу прошла волна света, статуи драконов у створок повернули головы — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы кони за воротами шарахнулись назад. Один всадник едва удержался в седле.

Каэль поднял руку.

— Не трогать ворота.

— Но, милорд…

— Я сказал: не трогать.

Голос был тихий, но люди снаружи услышали. И подчинились.

Вера заметила это с неприятным чувством. Ему всё ещё подчинялись легко. Даже когда дом поставил его в положение гостя, он оставался тем, кем привык быть: центром приказа. Ей же, чтобы добиться простого действия, приходилось объяснять, спорить, доказывать, кормить, открывать, чинить и стоять на своём до дрожи в ногах.

Каэль повернулся к ней.

— Вам нужно убрать людей со двора. Дом сейчас нестабилен.

— Он только что признал меня хозяйкой.

— Именно поэтому.

Вера не ответила сразу. Отмахнуться было бы приятно. Сказать: «Не вам учить меня моему дому». Но после вспышки рун она сама чувствовала, как Морвейн-Хольд напряжён. Не злой, не враждебный — слишком живой. Как огромный зверь, который проснулся и ещё не понял, кому можно доверять, а кого лучше вытолкнуть за ворота.

— Марфа, — сказала она, не сводя глаз с Каэля, — все в дом. Дети — в зал ремёсел. Кто работал у котлов, пусть снимет воду с огня. Ран, башню закрыть до утра. Орсен, конюшню проверить, но за ворота никого не выпускать и никого не впускать без моего слова. Нила, Лисса — сухое бельё внутрь, мокрое оставить, если примерзло. Не рвите ткань.

Люди двинулись почти сразу.

Вот это было новое. Ещё вчера её слова встречали молчанием, страхом, вопросами. Теперь их принимали как порядок. От этого стало не легче, а тяжелее. Признание дома оказалось не венцом, а грузом, который невидимо лёг на плечи.

Балдор, до сих пор стоявший у крыльца с серым лицом, наконец пришёл в себя.

— Это всё безумие. Ваша Светлость, вы видите, что дом под мороком. Люди запуганы. Она воспользовалась старыми печатями Морвейнов, чтобы…

— Крейн, — прервал Каэль.

Балдор замолчал, но ненадолго.

— Милорд, она забрала ключи. Она открыла кладовую. Она укрывает отмеченную. Она при всех заявила…

— Я видел достаточно.

Балдор обрадовался слишком рано.

— Тогда вы понимаете, что необходимо немедленно восстановить законное управление.

Каэль посмотрел на него так, что управляющий попятился на полшага.

— Законное управление будет проверено. С этого часа вы не подходите к кладовым, счетам, детям и старому крылу без разрешения леди Элианы.

У Веры внутри всё резко напряглось.

Балдор вытаращил глаза.

— Милорд?

— Вы слышали.

— Но…

— Ещё одно слово — и до рассвета вы проведёте в конюшне под надзором Орсена.

Орсен, стоявший у дороги к конюшне, мрачно кивнул, будто был не против.

Балдор закрыл рот.

Вера посмотрела на Каэля.

— Неожиданно.

— Что именно?

— Что вы назвали моё разрешение необходимым.

— Дом признал вас хозяйкой.

— А если бы не признал?

Каэль не ответил.

Вот и снова всё стало на место. Не он изменился. Не вдруг прозрел. Просто сила сказала на языке, который он уважал. Дом признал — значит, приходится считаться.

Вера поднялась по ступеням к крыльцу.

— Тогда, раз вы временно вынуждены считаться с мнением дома, пройдёмте внутрь. Вы промёрзли, ваши люди останутся за воротами, Балдор будет под присмотром, а мне нужно понять, почему признание хозяйки звучит не как награда, а как предупреждение.

Каэль шёл рядом с ней.

Не впереди. Не позади.

Рядом.

Это тоже заметили все.

В холле стало теплее, чем утром. Не по-летнему, конечно. Северный дом не сдавался быстро. Но иней с нижних перил исчез, лампы горели ровно, а на каменном полу проступили тонкие серебряные линии, сходившиеся к крыльцу, кухне и закрытому старому ходу.

Тот снова молчал.

Пока.

Вера остановилась в центре холла и посмотрела на Каэля.

— Что значит «нестабилен»?

— Дом слишком долго держали закрытым.

— Не ответ.

— Это ответ, просто неполный.

— Тогда полный.

Он снял перчатку. На костяшках всё ещё темнела свежая царапина от башни, но он не обращал на неё внимания.

— Родовые дома не просто стены. Они держатся на клятвах, привычках и повторяемых действиях. Если дом годами кормит людей, защищает детей, принимает путников,