Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская

— Я… Конечно! Я согласен во всём признаться, — бормочу, тяжело дыша, и пытаюсь ослабить узел галстука. — Это я нанял тех людей. Я… Я хотел вывести тебя из игры, на время, просто чтобы ты не мешала сделке. Но потом… Всё закрутилось, вышло из-под контроля, и я понял… Понял, что слишком рискую, оставляя тебя в живых. Ты могла разрушить всё, что я создал, всё, к чему я шёл. Я должен был тебя убрать, понимаешь? Должен был…

Продолжаю сбивчиво тараторить. Голова кружится, все слова вырываются сами собой. Все эти тайны, которые я держал внутри, наконец выходят наружу.

Становится легче.

В душе, где-то глубоко внутри, я испытываю огромное облегчение, словно до этого лежал под завалами, а теперь вдруг могу дышать полной грудью.

Говорю, не останавливаясь, пока всё не оказывается сказано.

Всё, до последней капли.

— Отлично, зафиксировали, — раздаётся знакомый голос из-за спины.

Резко оборачиваюсь. Сердце грохочет в ушах. В проходе между столиками стоит Рокотов, а рядом с ним человек с камерой.

— Что? Что происходит? — Кое-как выдавливаю слова, не веря своим глазам.

— Руки перед собой, — просит спокойно.

Однако лицо его вовсе не излучает того же спокойствия — ноздри агрессивно расширяются, губы зло сжаты в тонкую линию, а тело напряжено, словно готовится к прыжку.

— Что?

— Руки, Вячеслав, — цедит Рокотов, и я понимаю, что шутки кончились.

Как и моя игра.

В полном непонимании происходящего вытягиваю руки вперёд. Металлический звук защёлкивающихся наручников пронзает воздух. Всё вокруг замирает, замедляется, как в кошмаре, из которого нельзя проснуться.

— Подъём.

— Куда? Зачем?

— Мне правда нужно объяснять, куда мы едем?

— Вы не понимаете! Она… Она…

— Прибереги слова до отделения. Нас с тобой сегодня ждёт очень долгий разговор.

Тычок в спину заставляет меня сделать по инерции несколько нетвёрдых шагов. Меня уводят из ресторана, я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.

Перед самым выходом оборачиваюсь.

Олеся сидит ровно там же, где сидела и, кажется, за всё это время даже не пошевелилась.

Я всё ещё не уверен, что она не призрак…

Её лицо, холодное и непроницаемое, медленно расплывается в победной улыбке.

Она посылает мне воздушный поцелуй, и я понимаю….

Она выиграла.

Глава 32

Олеся.

Смотрю, как Славу уводят.

Его руки закованы в наручники, взгляд потерянный. Он наверняка даже не понимает до конца, что происходит. Чувствую холодное удовлетворение. Все прошло идеально. Наконец-то этот кошмар закончится, боже ты мой…

Я всё думала, что буду чувствовать в этот момент: может, сожаление? Сострадание? Злость?

Но нет, я просто чувствую удовлетворение. Словно достигла цели, к которой долго и методично шла.

На моё плечо ложится чья-то тяжёлая рука.

— Олеся, браво! — Левицкий хлопает в ладоши. — В вас погибает талантливая актриса.

— Нет, все во мне живы. Я жива. Спасибо вам за организацию этого чудесного перформанса, — говорю тихо, всё ещё наблюдая за тем, как Слава исчезает за дверью в сопровождении полиции.

— Скажите спасибо моему братишке, Димке, — Роман жестом подзывает того самого официанта. Говорит мне доверительным полушепотом: — Хоть где-то младшенький оказался полезен.

«Официант» подходит ближе, на ходу ослабляет бабочку на шее.

— Ребят, я всех благодарю! Спасибо, отыграли отлично! Молодцы!

Посетители ресторана встают разом из-за столиков. Люди, которые только что выглядели как обычные гости, мгновенно перевоплощаются в актёров и расходятся, обсуждая свои роли, нахваливая друг друга за удачные импровизации. Зал ресторана сегодня заменил им сцену.

Улыбаюсь, наблюдая за резкой и разительной переменой в атмосфере.

— Спасибо вам. Вы сыграли великолепно, — говорю с искренней благодарностью, обращаясь к Дмитрию.

— Давненько мы так не встряхивались, — весело улыбается. — Это было чертовски интересно. Если будут ещё подобные проекты — зовите! Мы всегда рады.

— Надеюсь, в подобное я больше не вляпаюсь.

— Мало ли, Олеся, мало ли.

Он подмигивает и уходит, оставив меня наедине с Левицким.

— Ну что, — тот усаживается за столик. — Раз уж мы с вами в ресторане, может, закончим ужин?

Киваю. Энергия напряжения постепенно уходит, и я начинаю осознавать, что всё прошло именно так, как было задумано.

Я свободна?

Да, я наконец свободна!

Открываю меню, но не успеваю даже перевернуть страницу, как к нам возвращается Рокотов. Его шаги твёрдые и уверенные, жёстко припечатываются к полу. Он садится рядом, подаётся чуть вперёд.

— Крайне рад, что с вами всё в порядке, — внимательно смотрит мне в глаза. — Признаюсь честно, я до конца не верил в вашу затею.

— Признаюсь честно, я и сама не была уверена на все сто.

— Олеся, мы повторно допросим вашего мужа, но самое главное он уже сказал. Можете не сомневаться, что сядет он надолго. И подружка ваша…

— Дина?

— Да. Я уже отправил своих Собрят в гости на чай. Ваш муж сдал её с потрохами, как только мы вышли за дверь. Надеется, наверное, что получится переложить основную часть вины на неё.

Качаю головой.

— Она не организатор. Она завистливая, да, но слишком трусливая для таких решительных действий.

— С этим мы разберёмся. В любом случае, ей тоже грозит срок, как соучастнице преступления. На сегодня я от вас отстану — приходите в себя, набирайтесь сил, ведь впереди разбирательства и тяжёлый судебный процесс. Но завтра, Олеся, я жду вас у себя.

— Спасибо вам. Если бы я была уверена, что вы на моей стороне, мне не пришлось бы устраивать этот цирк.

— Цирк — это весело, — улыбается Рокотов одной стороной губ и встаёт. — Хорошего вам вечера.

Он уходит. Роман тут же хватается за бокал, который уже успели наполнить.

— Олесь, а у меня отличный тост назрел.

— За цирк? — Тоже беру бокал за тонкую ножку.

— За жизнь, такую, какая она есть!

— За жизнь, — вторю, чувствуя, как холодное удовлетворение разливается внутри.

Нет, это не конец.

Моя жизнь только начинается.

Глава 33

Олеся.

Сижу в кабинете Рокотова.

Кофе, любезно предложенный следователем, давно остыл и стал невкусным, но я делаю большой глоток, чтобы хоть на мгновение переключиться на что-то другое.

Напряжение сковывает мои мышцы. В кабинете царит тишина, слышен звук работающей вентиляции и быстрый стук пальцев по клавиатуре.

Мне ничего не грозит, но сама ситуация не может не заставлять не нервничать.

Глубоко вздыхаю, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и поднимаю взгляд на Рокотова. Он тоже поднимает свой — глаза у него светло-голубые, похожие на два кусочка льда с тёмными прожилками. Взгляд умный, проницательный и цепкий.

— Попробуйте теперь подробно описать своих похитителей, — убирает он