Дерзкая для имперца: союзники поневоле - Наталья Нежданова

мне ножом, мгновенно летит мордой в грязь, получив по ногам тараном из сжатого воздуха. А второму я просто пояс на штанах пережигаю. Они тотчас начинают сваливаться и он вынужден схватиться за них руками.

Разворачиваюсь и убегаю. Хотя за мной никто и не гонится. Кому охота с магом связываться?

Останавливаюсь и перехожу на медленный шаг. Осознаю только что происшедшее.

И тут вдруг меня осеняет: я больше не беззащитная жертва!

Глава 26

— Скажи, как ты относишься к тому, что происходит у нас в империи? — спрашивает меня Фабиэн, когда я отдаю ему зелье.

Смотрю на него в полном замешательстве. Неужели он не понимает, что такие разговоры опасны?

— Кажется, ты тоже не слишком довольна, — добавляет он.

— Фабиэн... — начинаю я с искренним намерением перевести разговор на другую тему.

— Боишься? — спрашивает он.

— Я не хочу, чтобы за мной пришла тайная стража! — не задумываясь, выпаливаю я.

Знал бы он, что ощущаешь, когда тебя связывают и ведут туда, где не ждёт ничего хорошего, не вёл бы такие разговоры! Но не рассказывать же ему.

Да и не поймёт он всё равно. Всю жизнь жил комфортной жизнью наследника родовитой и богатой дворянской семьи. Только сейчас столкнулся с мрачными реалиями этого мира.

— Пойми, так не должно быть! Нельзя так жить вообще! — настаивает он.

Я-то его прекрасно понимаю. Но что мы можем сделать?

Фабиэн оглядывается вокруг. Мы стоим под деревом в парке академии. Рядом бегает Шан. Никого другого поблизости нет.

— Я нашёл людей, кое-кто из друзей отца свёл, которые... в общем, против власти. Они хотят всё изменить к лучшему!

Меня окатывает самый натуральный ужас. Он что, совсем рехнулся?

— Фабиэн, я надеюсь, ты никому об этом не говорил? — лепечу я.

— Только тебе!

— Не надо никому, пожалуйста!

Он же погибнет! И меня за собой утянет. И может ещё кого-нибудь. Что же мне делать теперь?

Да одного факта, что я сделала это зелье, вполне достаточно, чтобы создать мне очень серьёзные проблемы. Учитывая то, для кого оно предназначено, это уже не просто незаконное целительство.

И Фабиэна мне очень жаль. Почему-то я воспринимаю его как младшего брата. Он умный, смелый, с ним интересно, но при этом какой-то наивный, что ли. Не слишком приспособленный к жизни.

— Пожалуйста, Фабиэн, не ходи туда и не связывайся с этими людьми! — умоляю я.

— Я должен спасти родителей! — твердит он в ответ.

Как же его переубедить-то? — недоумеваю я.

В ближайший свободный день опять собираемся в трактире у Далии. И я рассказываю, как меня хотели ограбить.

— Что-то странное в последнее время творится, — говорит Далия. — Никогда у нас такого не было. В Ларенце всегда порядок. А тут вдруг на соседней улице лавку обворовали. И у соседей сына по голове ударили и кошелёк забрали. Люди возмущаются: такие налоги с нас дерут, а защитить не могут.

Мне хочется много чего сказать по этому поводу, но сдерживаюсь. Ещё от того разговора с Фабиэном не отошла.

Вот только он явно не теряет надежды меня переубедить. И только ли меня? Мне страшно, что кто-нибудь на него донесёт. Тогда и на меня наверняка выйдут. А защитить некому.

Хотя я же теперь не беззащитная. Овладение магией вселило в меня какую-то странную, непредставимую прежде уверенность. Я пытаюсь увещевать себя, что всё равно ничего не смогу сделать в одиночку, но моя новая идентичность всё больше берёт контроль над моим естеством.

— Я был на их тайной сходке, — рассказывает Фабиэн. — Там есть человек очень интересный. Говорит такие правильные вещи. Я был просто поражён. Как будто он все мои мысли и чувства угадывает.

Что-то мне это напоминает.

— Самое забавное, он чем-то на нашего Кароса похож! — продолжает Фабиэн. Точно так же почёсывает правый висок. Один в один!

Мне становится не по себе. Здесь явно скрывается какая-то зловещая тайна.

Инстинкт самосохранения буквально вопит держаться от всего этого подальше. Но где-то в глубине души рождается не менее сильное желание разгадать эту загадку.

— Ты уверен, что это безопасно? — спрашиваю я.

— Мы переоденемся и скроем лица, — говорит Фабиэн.

Что я творю? Зачем лезу во всё это? Какое мне вообще дело до этих имперцев? Пусть грызутся друг с другом, туда им и дорога!

Но стоит мне подумать о множестве хороших людей, которых я тут узнала, как эти мысли оттесняются куда-то на задний план. Похоже, назревает что-то опасное. И, как знать, возможно получится это предотвратить.

— Сегодня вечером! — шепчет мне Фабиэн в перерыве между занятиями. Договариваемся встретиться около трактира Далии.

Завтра свободный день и я уведомляю надзирающего за порядком в общежитии, что отправляюсь с ночёвкой в город.

С трудом узнаю Фабиэна в одежде простолюдина.

— Тебе такой же костюмчик припас! — говорит он.

Начинает темнеть, и я переодеваюсь в кустах на окраинном пустыре. Сверху накидываем плащи и опускаем на лица капюшоны.

Фабиэн суёт мне в руку кусок ткани:

— Перед тем, как войти, наденешь через голову и натянешь на лицо до самых глаз! В таком виде многие приходят. Не только ты боишься тайной стражи!

Мне хочется ответить, как будто он не боится. Но ведь всё равно честно не скажет.

Подходим к зданию, окна которого плотно прикрыты ставнями. Внезапно нам перегораживают путь двое рослых мужчин.

Фабиэн называет им какой-то бессмысленный набор слов и нас пропускают дальше.

По каменной лесенке спускаемся в полуподвал. Он чуть ли не битком набит людьми. И действительно, у большинства из них, как и у нас, лица скрыты.

Я просто потрясена. Вот оно, хвалёное единство имперского духа! Дурацкие законы и грабёж с помощью высоких налогов не проходят даром, вон сколько недовольных. Причём активных, готовых рисковать. А сколько же тогда тех, кто до поры до времени скрывает свои истинные чувства?

Мы тихонько встаём у двери и ждём. Внезапно на открытое пространство перед противоположной стеной выходит человек. Он поднимается на возвышение и приветствует собравшихся, получая в ответ одобрительные возгласы.

Внимательно вглядываюсь в его лицо и узнаю... Ригера!

— Как его зовут? — спрашиваю Фабиэна.

— Тимор, — отвечает он.

Ригер-Тимор начинает толкать речь. Грамотно, со знанием дела бичует пороки империи, от которых так тяжко страдают её жители:

— Империя душит, давит, гнетёт своих