Аморальный - Алайна Салах

— Да, чтобы что-то сделать, ты должен захотеть сам, — роняет она глубокомысленно. — Давить и вынуждать тебя бесполезно.

Я ухмыляюсь. В который раз убеждаюсь, что дружит она с башкой. Уж насколько мы с Дианкой притерлись, она всё равно периодами пыталась ебать мне мозги. То лекции читала о том, какими должны быть правильные отношения, то неделями не разговаривала, как будто это на что-то повлияет. Когда молчанка заёбывала, я ей просто цветов пригонял — и жили как раньше.

С грехом пополам докатываемся до шашлычки. Я уже десять раз пожалел, что просто пожрать в рестик не поехал. Молнии сверкают и дождь хуячит стеной. Пока из тачки до двери дойдёшь — вымокнешь как суслик.

Паркуюсь максимально у входа — чуть крыльцо не тараню. Эмма с визгами выскакивает из машины и несётся к двери. Я, матерясь, тащусь за ней следом. Ногой попадаю в лужу — и внутри сразу булькает. Кастомным итальянским ботинкам пришла пизда.

Армянин-хозяин смотрит на нас в ахуе. На роже написано: вы как сюда добрались?

— А здесь чай горячий есть? — трясясь, бормочет Эмма. Лицо и волосы мокрые, но выглядит, кстати, годно. Видать, потому что косметикой не пользуется.

Называю заказ: лосося, барана, овощей на гриле, литр горячего чая, и прошу обогреватель прибавить. Армянин оказался нормальный — плащ её и пиджак мой забрал и притарабанил пледы.

— Так классно… — Эмма крутит в руках чашку. — За окном такая непогода, а мы здесь в тепле и в пледах. Чай вкусный, и скоро шашлык принесут. Настоящая романтика.

Эта везде романтику найдёт. Куда уж романтичнее — сидеть в деревянной лавке с мокрой жопой. Ещё и связи, по ходу, пизда — телефон показывает пол-антенны.

— Сообщение пришло о штормовом предупреждении, — говорит армянин, тряся шампурами.

— Когда?

— Вот только что.

Прислали, короче, постфактум. Заебись. Так предсказывать погоду и я умею. Если ветром тачку с дороги сдувает и деревья гнутся — значит, шторм.

— Дождь всё равно скоро стихнет, — успокаивающе выдаёт Эмма, почуяв мой психоз. — Вот увидишь. Как только шашлык доедим, всё успокоится.

И будто решив постебаться над её словами, в шашлычку залетает мужик. Морда в ахуе, мокрый и в грязи по колено.

— Лева, брат, у тебя случайно циркулярки нет?

Я пялюсь на него с подозрением. Нахуя ему в такую погоду пила далась?

— Там сосны в лесу попадали… — продолжает. — Дорогу перегородили… Здоровенные… Только пилить… Я хрен знает, как их ещё убрать… Народа никого, инструмента нет… Обратно в город, похоже, сегодня не выехать.

26

Бензопилы у армянина не оказывается. Мужик уныло съёбывает, но не забывает поныть, что ночевать ему придётся в машине.

— И что теперь делать? — Эмма растерянно смотрит на меня своими коровьими глазами. — Как я в город вернусь? Мне завтра с утра на смену.

Эти бабы. Тут деревья, как домино валятся, а она переживает, что борща какому-то толстопузу притащить не сможет. К тому же, к утру дорогу точно расчистят. У меня в посёлке аж три министра живут — эти уже наверняка МЧС-ников вызвонили.

— Пилу искать точно не буду, — предупреждаю. — И хитровыебанный план сочинять, как тебя в город доставить, — тоже. Давай, доедай и ко мне поедем. Здесь минуты три езды.

— Ты предлагаешь остаться у тебя ночевать?

Я раздражённо морщусь.

— Ой, вот только не начинай в позу вставать, ладно? Я, блядь, ураган не заказывал и спецом деревья не подпиливал. Трахаться я люблю, но не настолько.

Она краснеет и утыкается в лосося.

— Я ничего такого не думала… Просто привыкла ночевать дома… У меня ведь даже зубной щётки нет.

— Вот тут не парься. Этого добра у меня навалом. Тапки, халаты, полотенца. Ты же была у меня проездом. Видела, сколько свободных коек в доме.

— Я только тебя до дивана довела и сразу в такси села, — она смотрит с возмущением. — По комнатам не ходила.

— Уж я, блядь, не сомневался, — ржу. — Я тебя сюда привёз вообще без задней мысли. Потому что приятное хотел сделать и шашлык тут охуительный.

— Спасибо, — она довольно улыбается. — Шашлык действительно отличный… Приятно, что ты хотел меня порадовать.

— Всё, ешь давай, — я киваю на тарелку. — Деревья сгнить успеют, пока ты дожуёшь.

Через пятнадцать минут сидим в машине. Дождь всё хуячит, но уже не так сильно. Ебать, я удачливый, конечно. Пропилил час от города, чтобы пожрать, и в итоге попал под ураган.

Эмма сидит прямо и таращится в окно. Видно, что ссыт от перспективы совместной ночёвки. Это она зря. Наверное, впервые везя тёлку к себе домой, я не рассчитываю на еблю. Максимум — переодеть в сухие шмотки и пару бокалов красного опрокинуть. И не потому что вдруг замироточил, а потому что мыслями свыкся, что она так просто не даст. В каком-то смысле, даже уважаю её за это. Не за то, что в двадцать с хером лет целкой ходит, а потому, что стоит за своё и похуй ей на других. Сам такой же.

Заходим в дом. Эмма топчется в коридоре, как будто ждёт приглашения.

— Не стой, как замороженная, ладно? — ворчу я, выдирая у неё сумку. — Я даже тех, кого трахнуть собирался, не обхаживал. А от тебя мне вообще ничего не обломится. Тапки снимай и проходи.

Вот в чём она молодец — тем, что ей дважды повторять не надо. Сразу отмирает, плащ на вешалку и топает в гостиную.

По пути оглядывается, как в музее, потом вдруг останавливается и трогает стену.

— Я думала, это плитка, а это настоящее дерево… — тянет. — С ума сойти.

— Если себе дома такое захочешь сделать — не советую. Чтобы панели не сохли, увлажнители должны круглосуточно ебашить, а ещё всю эту херобору надо пять раз в год воском натирать.

— Всё равно. Если когда-нибудь смогу себе такое позволить, сделаю обязательно, — улыбается. — Тебе, наверное, это часто говорили: но у тебя очень красивый дом. Понятно, что дорогой, но ещё и сделан со вкусом. Ведь часто бывает так, что денег вложено много, а стиля нет.

— Если уж понтоваться, то со смаком, — усмехаюсь. — Ширпотреб я не перевариваю.

Эта моментально насупливается.

— Не все могут позволить покупать себе дорогое.

— Ясен хер. Но у меня даже когда денег не было, всегда выбирал пиздатое. Поэтому железяка твоя меня бесит. Ты сама-то внешне дорогая, а кольцо вообще мимо.

— Это сейчас был комплимент?

— А то ты сама себя в зеркало не видишь. Тебя