Аморальный - Алайна Салах

— А договориться с ним не получалось?

— Нихуя, — я зло кривлюсь. — Я думал, он размякший выйдет. Через четырнадцать-то лет… И общаться нормально будем. А он, сука, наоборот как-будто говна подкопил… И когда почуял, что с заводом я у него на крючке, записал меня в шестёрки. Я поэтому ещё долго не думал. Командовал он, блядь, сидя у меня дома… Кофе ему сделай, пса заведи. А если бы я ему в череп за это зарядил, он бы на изжоге доверку в тот же день отозвал… Хуй вообще знает, как сдержался.

Эта думает-думает, а потом как выдаст:

— Я бы со своей мамой не смогла так поступить.

— Уж я, блядь, не сомневаюсь, — цежу я. Понимающую на пять минут включила, а потом приложила всё-таки от души. — Раз уж ты это уродство каждый день на пальце таскаешь.

— Но и она со мной никогда себя не вела, как твой отец, — вдруг продолжает громко. — Не стала бы унижать, пропагандировать агрессию и пытаться играть на слабостях. Выбор часто даётся непросто. Но в конечном итоге мы выбираем то, что лучше и ближе нам. Для меня мама дороже всего на свете, потому что все лучшие моменты в моей жизни связаны с ней. Если в этой ситуации ты выбрал завод, а не отца, значит для тебя есть в этом какая-то правда.

В вахере от услышанного я выпускаю из руки стакан и поворачиваюсь. Эмма сидит прямо, глазеет на меня не мигая. Так и подмывает спросить: ты, блядь, вообще кто? Сопля-моралистка или отпускатель грехов? Потому что прямо в этот момент меня попускает.

— Это ты меня, типа, сейчас поддержала? — сиплю.

— Просто сказала, что думаю. Хотя, может, я и не права, и ты ошибся в выборе и теперь жалеешь.

— Если бы пришлось во второй раз наступить в это дерьмо, я бы наступил.

Она грустно улыбается.

— Вот видишь. Значит, для тебя этот выбор самый правильный.

Внутри в этот момент как-то особенно больно скручивает, а потом резко отпускает. Дышать будто легче, тело становится расслабленным и вялым, как и башка. Вискарь допивать не хочется. Хочется лечь и уснуть. Потому что последние недели две я вообще нихера не спал. И таблетки Эрика не помогали.

— Ну как? Тебе лучше? — она участливо подаёт голос.

Кивнув, я сгребаю её колени, подтягиваю к себе и кладу на них башку. Похуй, что она там подумает. Мне сейчас так надо. Я так заебался не спать, и грызть первым тоже заебался. Всего пару минут вот так полежать, чтобы перезагрузиться.

Эмма поначалу сидит как замороженная, а потом опускает ладонь мне на голову и гладит. И сразу такой кайф наступает. Я утыкаюсь мордой в её плащ и закрываю глаза. Впервые за долгое время хорошо так. Почти спокойно.

23

Просыпаюсь я от телефонного воя. Разлепляю глаза и пялюсь в потолок. Не тот пейзаж какой-то. Знакомый, но не тот. Я, по ходу, вчера до спальни не дотопал и отрубился в гостиной.

Башка тяжёлая после вискаря, но на удивление не болит. Надо Эрику сказать, чтобы в следующий раз заказывал только «Макаллан».

Телефон взвывает снова. Я нащупываю его под задницей и понимаю, что дрых полностью одетым. Только пиджак снял.

— Да… — хриплю, принимая звонок Эрика. — Да, дома ещё… Что-то срочное, что ли? Не брал, потому что был занят… Блядь, вот чего ты такой любопытный?.. Бухал… Да, один… Тебя не позвал, потому что ты нихера не весёлый… Короче, сейчас в себя приду и часа через два приеду.

Эрик пытается вставить что-то про ножи, но я отключаюсь. С проблемами в цеху пусть сам, нахер, разбирается. Я и так ценой своей совести главный геморрой почти утряс. Так что, его пиздюки, скорее всего, продолжат ходить в элитную школу, а тупорылая Арина — кататься на пиздатых тачках.

Чтобы не сильно трясти башкой, медленно поднимаюсь и медленно сажусь. В дыру между штор хуярит солнечный луч — впервые за две недели. Заебись. А то серость и дожди уже настопиздили.

Теперь остаётся вспомнить, как я до дома добрался. После СИЗО приехал в «Монро» и грустно бухал в випке… Потом пришла Эмма… Я, бухой в жопу, стал ей исповедоваться.

Раздражённо лязгаю челюстью. Пьяный долбоёб. Это, конечно, было рисково — дарственную-то ещё не подписали. А дальше… Дальше она меня поддержала. Ни лекций читать не стала, ни смотреть как на рвотное чмо. Подмазала так, что я расслюнявился и улёгся ей на колени.

Вспоминаю о том, как она погладила меня по голове, и убито морщусь. Бля-ядь… Вот уж реально нажрался в сопли. Интересно, как я до дома добрался. Потому что дальше в башке провал.

Чтобы не напрягать воспалённый мозг ещё сильнее, я скидываю с себя шмотки и прусь в душ. Состояние, кстати, нормальное, и настроение более чем. Может быть потому, что я аж до обеда проспал. Продрых сразу за две недели.

После душа опрокидываю два кофе, и день окончательно хорошеет. Если ещё вчера внутри говно и сумбур были, то сейчас всё как будто встало на свои места.

Короче, сейчас надо первым делом выйти на начальника СК, чтобы следака попридушил и тот батю не сильно прессовал. И чтобы статью с отягчающими на простое убийство переквалифицировал и на суде ему по минималке дали. И Гуличу звякнуть — узнать, звонил ли ему батя.

Но прежде всего надо срочно пожрать. Сутки не ел нормально. А как сегодня с делами разгребусь, допиздовать до фитнеса. А то абонемент куплен, а я так ни разу и не сходил.

До города пиздовать на голодный желудок неохота, поэтому торможусь в местной шашлычке. До этого заезжал сюда пару раз: в первый было нормально, во второй хуйню горелую принесли, и я крест на ней поставил.

Пока шашлык готовят, нахожу в поисковике номер «Монро». Телефона Эммы у меня так до сих пор нет, а узнать, чем вечер закончился, надо.

— Ресторан «Монро» слушает, — важно объявляет шкет.

— Это Константин, ваш постоянник. Эмма сегодня на смене?

— Здравствуйте, Константин! — по тому, как радостно он затараторил, начинаю подозревать, что вчера я нехило чаевыми раскинулся. — Эмма здесь. Вы заехать хотели или вам её к телефону позвать?

— Позови, если нетрудно, — в честь хорошего настроения решаю быть масляным.

В динамике раздаётся треск и секунд через пятнадцать трубка мяучит «Алло».

— Это Костя, — повторяю я, глядя, как толстопузый мужик разгоняет мангал. — Если бы номер свой дала, не