Невеста по контракту - Маргарита Александровна Гришаева

И почему эта императорская семья так озабочена личным обращением? Я к собственной нанимательнице с трудом по имени могу обратиться, а тут все сильные мира сего рвутся перейти к близкому общению. Ужас просто.

— Конечно, леди Ильяса, — все же не стала я совсем опускать ее статус. — А вы можете обращаться ко мне Линария.

— Хорошо, пусть пока так, — чуть усмехнувшись, кивнула женщина. — Я понимаю, что вам сложно привыкнуть, все же мы незнакомые люди. Но что же мы стоим — садитесь.

Мы устроили в креслах по обе стороны от небольшого круглого столика. Императрица лично разлила чаю в изящные фарфоровые чашечки и предложила мне. В тяжелой тишине мы пригубили напиток и…

Да нет, ничего страшного не случилось. Конечно, императрица не стала бы меня травить (хотя, если бы и попыталась, не смогла — артефакты всегда при мне). Но ситуация, мягко говоря, становилась неудобной. Внезапно, я даже стала жалеть, что мы встречаемся в столь тесной компании — молчание между нами некому было разбавить, а оно меж тем затягивалось все сильнее. Я просто не представляла, о чем говорить и с чего начать разговор (все же мое светское образование было слишком давним и довольно ограниченным). Почему молчала императрица я не представляла. Но женщина лишь с интересом в глазах и полулыбкой на губах внимательно рассматривала меня, тоже потихоньку цедя чай. В конце концов, мой бедный организм не выдержал такого внимания и случилось ожидаемое — очередным глотком я просто подавилась, совершенно некрасиво закашлявшись.

— Ох, простите меня, Линария, я вас совсем смутила? — поспешила леди Ильяса протянуть мне стакан с водой.

— Ничего такого, — хрипло заверила я ее, но стакан приняла и пару глотков сделала.

— Нет, я понимаю, что это выглядело странно. Но поймите, и вы меня… Ксандр на протяжении многих лет так уверенно заявлял, что никогда не женится. А тут эта помолвка, да еще и столь стремительная… Ведь я уже почти и не надеялась, — улыбка леди на мгновение потускла, но подняв взгляд на меня женщина снова засияла. — Вы не представляете, как я счастлива, что он все же решился сделать выбор. И поэтому простите мне это любопытство, но я хочу понять, что за женщина смогла покорить его сердце.

— Конечно, я понимаю, — немного натянуто улыбнулась я в ответ. А что тут еще скажешь — лучше бы вам не знать, кого он выбрал? Боюсь вас разочаровать, но этот выбор ненастоящий? Какая же неудобная ситуация.

— Я никогда не сомневалась в Ксандре и теперь вижу, что он вновь не ошибся, выбрав настоящий алмаз среди ярко сияющих стекляшек. Вы очень красивы, Линария. Не тем ослепительным блеском, что так часто привлекает взгляды окружающих в толпе, а истинным внутренним светом. Возможно, вы не так выделяетесь на их фоне, но если вглядеться в ваши черты, то оторвать взгляд уже будет невозможно.

— Вы преувеличиваете, — едва сдержала я усмешку. — Красота никогда не являлась моим главным достоинством. Но я благодарю вас.

— Красота бывает разной, — с уверенностью заявила женщина. — Уж поверьте мне, кто при дворе насмотрелся на десятки леди различных достоинств. Впрочем, вы правы, что красота вовсе не самое главное. И даже то, что у вас высокий статус тоже не важно. Для меня главнее всего другое. Линария, скажите, вы любите Ксандра?

Признаю, не ожидала, что близкое знакомство мы начнем именно с этого вопроса. И снова совершенно безобразно подавилась, теперь уже глотком воды. Они в этом дворце убить меня решили столь нестандартными способами? И что я должна отвечать?

Конечно, мне бы было проще ответить правду, что это всего лишь сделка между мной и императором. Вот только, если бы это было возможно, то Ксандр сам бы посвятил императрицу в свой план. Да и нельзя не признать, что чем меньше людей знает, что идея с помолвкой подставная, тем лучше. Но что тогда — заверять Ильясу в своей бесконечной влюбленности в императора? Боюсь, здесь моих актерских способностей будет недостаточно. Мне вообще чувство влюбленности не слишком знакомо, чтобы уверенно его разыгрывать. Заявить, что это лишь политический ход, который устраивает нас обоих? Во-первых, императрица скорее всего не поверит — ей лучше всех известно, что Ксандр всеми силами надеялся такого исхода избежать. А во-вторых, если все же поверит, как бы это не обернулось против нас же. Озабоченная благополучием пасынка императрица вполне способна применить все свое влияние, чтобы расстроить эту помолвку. А нам только не хватало, чтобы помимо заговорщиков еще и союзники мешались. И какой же вариант тогда остается?

Самый сложный — говорить правду, но при этом изворачиваться песчаной гадюкой.

— Леди Ильяса, вы позволите быть с вами откровенной?

Императрица удивилась такому началу разговора, но кивнула, правда чуть нахмурившись.

— Мне вообще сложно рассуждать о таком понятии как любовь и влюбленность. В своей жизни самую сильную сердечную привязанность я испытывала лишь к отцу. Ксандр же… Я восхищаюсь им, как воином. Он немного пугает меня, как император. Он раздражает меня своим непробиваемым мужским упрямством. Но мне нравится, что он умеет признавать свои ошибки. И я определенно чувствую, что могу на него полагаться, с ним я ощущаю уверенность. Я не могу сказать, что это любовь, но это определенно большее, чем я когда-либо испытывала к любому другому.

Ну вот, вроде и не соврала, но при этом польстила императору и дала императрице надежду. Пустую, конечно. Нет, если бы император Ксандр оказался простым наемником из нашей гильдии, или даже заказчиком, не слишком высокого положения, я, пожалуй, могла бы опасаться за свое сердечное спокойствие, и то с течением времени. Но пропасть между нами слишком широка, чтобы позволить себе забыть о ней хоть на миг.

— Я благодарю вас за честность, Линария, — к моему удивлению, императрица улыбалась вполне благосклонно. — Я даже рада такому вашему ответу. Признаться, меня удивила и насторожила скорость, с которой был организована эта помолвка. Я опасалась, что… впрочем, не важно, — отдернула себя Ильяса. Похоже, женщина подозревала, что помолвка наша неспроста и имеет отношение к творящимся проблемам. Поразительная интуиция. Или просто опыт проживания при дворе. — И знаете, Линария, когда-то моя влюбленность начиналась примерно с таких же чувств. Поверьте, я знаю Ксандра, он во многом похож на отца, так что думаю, что вам недолго осталось гадать, настоящая ли это любовь или лишь поверхностная заинтересованность, — улыбнулась она мне как будто с легкой издевкой, но тут же посерьезнела. — Но, если вдруг вы поймете, что это все же лишь интерес,