Тень императрицы - Анна Шнайдер

что он ей сообщит? После обеда… нет, Виктория уже не помнила, какое мероприятие у неё запланировано на послеобеденное время. Можно было бы загрузить на браслете связи расписание и посмотреть, но ей не хотелось этого делать. Вдруг что-то неприятное? Ещё расстраиваться.

Она медленно поднялась с постели и традиционно ненадолго подошла к окну. До прихода Арена есть время — она успеет всё, в том числе и полюбоваться на утреннюю Граагу, облепленную снегом, как пряничный домик глазурью. А ведь остался месяц до Дня Альганны — праздника, на котором едва не случился государственный переворот. Подумать только — всего лишь год, а сколько всего случилось за это время.

Кое-что совсем не хотелось вспоминать, но было и приятное. Много приятного. Например, тот факт, что с Виктории слетело проклятье, однозначно можно было назвать исключительно приятным. Пусть и предшествовала ему попытка убить Агату.

Мысли невольно переметнулись на нового охранника, и Виктория нахмурилась, вспоминая серьёзного бородатого Гая. Она была уверена, что Арен не приставил бы к ней того, кто был причастен к покушениям на их дочь, но всё же… Ей бы хотелось знать подробности биографии собственного охранника. Почему подобное нужно скрывать, в конце концов? Она и так уже догадалась, что Гай аристократ, но лучше бы выяснить и фамилию, и за что его посадили в следственный изолятор.

Об этом думала Виктория, совершая утренние водные процедуры, и чем больше думала, тем сильнее уверялась, что следует поговорить обо всём с Ареном. Поэтому, когда муж наконец шагнул из огня в её комнату, Виктория, пожелав ему доброго утра, тут же выпалила:

— Скажи, Арен, а в чём смысл того, что ты не рассказываешь мне ничего про Гая? Зачем нужна эта таинственность?

Император не потерял невозмутимости в лице, подходя к Виктории, которая сидела за туалетным столиком и закалывала волосы на затылке. Раньше для причёсок она всегда звала служанок, но в последнее время полюбила сама заниматься своими волосами — в процессе отлично думалось. Хотя перед приёмами, разумеется, следовало довериться рукам специально обученных людей, но сейчас всё-таки завтрак, а не бал. А потом — комиссия по изучению родовой магии, что тоже далеко от празднеств.

— Никакой таинственности, Вик, — спокойно ответил Арен, становясь у неё за плечом. — То, что Гай — аристократ, ты уже догадалась. Думаю, что о его знакомстве с Вистаном Болдиусом ты тоже подозреваешь. Настоящее имя тебе лучше не знать — Болдиус способен упомянуть Гая в разговоре, и поскольку ты не актриса, можешь выдать его. Да и какая разница, как зовут твоего охранника?

— Хорошо, допустим, имя не имеет значения, — кивнула Виктория, сворачивая свои длинные волосы в пучок. — Но вид родовой магии ты можешь сказать?

— Нет. Потому что тогда ты сразу поймёшь и имя, — иронично улыбнулся император, и Виктории захотелось хлопнуть себя по лбу. Защитница, какой же глупой она иногда бывает!

— Ладно, — вздохнула она, предпринимая третью попытку. — Тогда расскажи, что он сделал. Гай ведь был заговорщиком?

— Был. Скучная история, Вик. Его жена…

— Он женат? — почему-то эти сведения безмерно удивили Викторию, хотя казалось бы: Гай — взрослый мужчина, он вполне может быть женат. И тем не менее…

— Пока женат, — ответил Арен почти равнодушным тоном. — Но скоро станет вдовцом. Его жёнушка примкнула к заговорщикам по собственной воле. Точнее, сначала она связалась не с теми людьми, торгуя запрещёнными товарами, чтобы обогатиться. Её крайне раздражал тот факт, что они с мужем аристократы, но живут бедно. Потом почувствовала золотую жилу, когда с ней поделились сведениями о заговоре, и примерно год изготавливала для последователей моего брата различные артефакты. В основном незарегистрированные почтомаги, Вик, поскольку её специальностью были средства связи. В конце концов ей заявили, что этого недостаточно, и потребовали от неё затащить в заговор ещё и мужа. Он был нужен заговорщикам, но почему — я не скажу, прости.

— Значит, это связано с родовой магией, — понимающе хмыкнула Виктория, и Арен мимолётно улыбнулся — что могло значить как «да», так и «нет».

— Гая шантажировали. Причём не кто-нибудь, а собственная жена. Говорила, что, если он не согласится, её сдадут дознавателям как торговца недозволенным, а может, ещё что-нибудь похуже. Намекала и на убийство дочери.

— У Гая и дочь есть?! — совсем поразилась Виктория и добавила, ужаснувшись: — Подожди-подожди… То есть он давно сидел в изоляторе, да? Его арестовали сразу после Дня Альганны?

— Верно, Вик.

— И с дочкой не виделся?

— Нет, — по губам императора скользнула понимающая улыбка. — Но ты погоди отпускать Гая к родственникам. Понимаю, тебя подобное возмущает, но сейчас не время для сантиментов. Пусть сначала проявит себя. Да, его шантажировали, но он ведь не пошёл с этими сведениями к дознавателям, а решил влиться в заговор. Рановато для послаблений, Вик.

Она закусила губу.

Арен был прав, она понимала. И всё же…

— Потом подумаешь, — подытожил император, подавая Виктории руку. — А сейчас пойдём в детскую. Пора будить Агату и Алекса.

В детской их, как обычно, уже ждала София. Улыбающаяся и жизнерадостная, но, несмотря на это, Виктории показалось, что в её глазах вместе с привычной доброжелательностью светится тревога. Будто она никак не могла перестать думать какую-то неоднозначную мысль.

Впрочем, Виктория быстро выбросила всё это из головы — знала, что София в принципе всегда беспокоится за Арена.

— Спят, как суслики, — сообщила девушка, кивнув на дверь в спальню. — Крепче, чем вчера. Агата накануне услышала, как я вошла через камин, а сегодня нет.

— Я давно заметил, что она всегда так спит после занятий с Тайрой, — улыбнулся император. — Надо будет спросить, нормально ли это. Кстати… на следующей неделе, в пятницу, состоится первое заседание суда над бабушкой Ариэллы. Рано утром пришло донесение от Дайда. Как думаешь, говорить девочке?

— Не сейчас, — покачала головой София, и улыбка её стала более бледной. — До следующей пятницы слишком много времени, она с ума сойдёт. Я скажу позже, за пару дней. Или даже накануне.

— Может, сказать после суда? — поинтересовалась Виктория. Практически во всём, что касалось детей, она полагалась в первую очередь на мнение Софии, но не высказаться не могла. — Зачем её тревожить? Всё равно ничего страшного Агнес Велариус не грозит, правильно я понимаю? Будет, как Гай, работать на государство в ближайшие