Тень императрицы - Анна Шнайдер

— Важен для чего? Или для кого? — уточнила Виктория, не зная, радоваться или огорчаться из-за того, что шаманские способности Агаты, кажется, развиваются стремительно.

— Не знаю, — вздохнула Агата. — Я пыталась понять, но не могу.

— То, что Гай важен, не значит, что он должен завтракать с нами, — откликнулся Арен с лицом, полным невозмутимости. — Гектор Дайд тоже важен, но его тут нет.

Агата оживилась, улыбнулась лукаво.

— А давай позовём Тайру и Гектора на обед, пап! И Гая тоже позовём. Тай на него посмотрит и расскажет потом, почему он важен. Она точно что-нибудь увидит!

У Виктории от неожиданности подобных предложений даже голова закружилась.

— Тайре нельзя сейчас пользоваться шаманским даром, — ответил император, засмеявшись. — Да и не нужно это. Я знаю, почему Гай важен.

— Да? — Агата посмотрела на отца с любопытством.

— Несомненно, — с лёгкой иронией кивнул Арен. — Ты лучше доедай кашу, а то скоро придёт учитель. Тебе сегодня о математике надо рассуждать, а не о шаманстве.

— Эх, — вздохнула Агата, вновь хватаясь за ложку, а Виктория задумалась.

Может, дочь права и следует показать Гая Тайре? Да, жена Гектора Дайда из-за своей беременности сейчас не могла использовать дар в полной мере, но, возможно, что-то она всё-таки подскажет?

Впрочем, зачем это нужно? Какое Виктории дело до Гая? Пусть исполняет свои обязанности, а она будет исполнять свои, пересекаясь с ним лишь на мероприятиях.

Так и не разобравшись в ощущениях, касающихся этого странного охранника-артефактора, Виктория потянулась за чашкой с бодрящим утренним кофе.

После того как Арен отправился на очередное совещание, а София забрала детей и повела их на занятия, Виктория вышла из столовой — и сразу наткнулась на собственных охранников и Гая. Подавив тяжёлый вздох, она приветственно кивнула и кратко скомандовала:

— В зал для переносов.

— Да, ваше величество, — откликнулись стражники, а вот Гай промолчал. Заговорил он потом, когда уже шёл по коридору в нужный зал.

— Ваше величество, — негромко произнёс он, пристраиваясь вроде бы рядом, но чуть сзади, за её плечом, — мне бы сегодня поговорить с Роном Янгом. Вы можете помочь это устроить?

Неожиданностью подобная просьба не стала. Разумеется, Виктория понимала — раз Гай в первую очередь артефактор, он должен пообщаться с Роном. Вдруг у него есть какие-то идеи? Но на заседаниях их высказывать нельзя, потому что не должен Вистан Болдиус и остальные знать, что с Викторией ходит вовсе не охранник.

— Да, помогу, — ответила она и добавила: — У вас есть предложения по работе комиссии? То есть отдела.

— Можно и так сказать, — пробормотал Гай. — Хотя думается мне, что у Янга этих самых предложений гораздо больше и не все он по какой-то причине высказывает.

А вот это уже было удивительно.

— Вы думаете, Рон что-то скрывает? Но зачем?

— Мне бы не хотелось сейчас высказываться, простите, ваше величество, — туманно ответил Гай. — Давайте пообщаемся на эту тему позже, после общения с Янгом. Я ведь могу зайти к вам, например, после ужина, когда вы будете свободны от дел?

— Разумеется, можете.

Нет, в то, что Рон способен что-то замышлять против их семьи, Виктория никогда в жизни не поверит. Но если Янг о чём-либо молчит, значит, считает опасными остальных членов комиссии.

Честно говоря, учитывая тот факт, что там одни аристократы, Виктория была склонна с ним согласиться.

***

Как и накануне, перенесясь в Институт артефакторики, императрица первым делом подошла к окну и поглядела вниз, на сквер. Улыбнулась и еле слышно вздохнула, и Гай, шагнувший следом за Викторией, тихо поинтересовался:

— Починили фонтан?

— Да, — с той же неясной улыбкой, делавшей её совершенно прекрасной, ответила императрица. — Работает. Он мне очень нравится, но видела я его лишь из этого окна.

— Почему? — удивлённо спросил Гай. Он плохо помнил биографию Виктории — точнее, он не помнил её вообще, — но ему казалось, что она выросла в столице. А сквер института был открыт для всех желающих. — Можно ведь спуститься и прогуляться в любой момент.

— Времени мало. Обычно сразу после заседания я возвращаюсь во дворец.

— Ну, иногда от этой привычки можно и отступить? — осторожно поинтересовался Гай. Он не был уверен, что его вопросы и предложения не покажутся Виктории слишком навязчивыми. Хотя, с его точки зрения, ничего особенного он не сказал, более того, пока это даже не было похоже на ухаживания. Но и сразу начинать осаждать императрицу Гай не собирался — вряд ли такой женщине, как она, подобное понравится. — Давайте попробуем после совещания ненадолго спуститься и погулять в сквере?

— Посмотрим, — рассеянно ответила Виктория, глядя на фонтан, который из-за буйства красок вырывающейся из него воды казался сейчас радугой, невесть откуда взявшейся посреди зимнего дня. — Сколько ещё продлится заседание, я же не знаю. Если до самого обеда, то предпочту не тратить время на прогулки.

Гай понимающе кивнул, но ответить не успел — позади них раздался знакомый голос Рона Янга:

— Доброе утро, ваше величество! И вам тоже доброе утро, ребята.

Императрица и Гай обернулись и успели заметить, как Рон кивает её охранникам, а те отвечают ему такими же короткими кивками.

— И вам доброе, Рон, — дружелюбно откликнулась Виктория. — Рада, что ваш фонтан вновь работает.

— По-другому и быть не могло, — мимолётно усмехнулся артефактор, подходя ближе. — Я что-то не поинтересовался накануне, надо исправиться. Как вас зовут? — обратился он уже к Гаю, и тот назвал своё имя, подозревая, что вчера Янг всё-таки ещё не до конца разобрался с его личностью — однако теперь, похоже, сомнения рассеялись.

— Кстати, Рон, — произнесла Виктория, слегка понизив голос, — Гай хотел что-то с вами обсудить. Вы сможете уделить нам несколько минут после заседания?

— Ваше величество, — улыбка Янга стала ироничной, — разумеется, я могу. Только у Болдиуса в подобном тоне ничего не спрашивайте. Вы не должны интересоваться — вы должны ставить перед фактом. Особенно его. Он не из тех, кого волнует вежливость, он признаёт лишь силу.

— Я помню, Рон, — серьёзно ответила Виктория. — Но вы — совсем другое дело.

— Несомненно. Однако вам сложно с такими людьми, я это вижу. Вы привыкли быть деликатной, а с