Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

— он намерен расколоть и растащить по кускам военную власть нашего рода. Он хочет создать шаткое трёхстороннее равновесие между гражданскими чиновниками, дворцовыми кастратами и нашими генералами, чтобы мы рвали друг другу глотки и следили друг за другом. Монарх обуян паранойей, он начал открыто подавлять дом Валериусов. И ты, Элли, должна понимать единственную причину, по которой он перешёл к столь радикальным действиям.

Наша умница Элли, конечно же, мгновенно всё поняла. До Императора дошли смутные слухи о тайных связях в нашем доме, и эта аудиенция была завуалированным предупреждением: законный повелитель всё ещё сидит на троне, и горе тому, кто посмеет оступиться и встать не на ту сторону.

Сестра крепко сжала пальцы в кулаки, её глаза лихорадочно, обречённо блеснули, когда она подняла на меня взор: — Раз уж зерно подозрения посеяно в его разуме, эта трещина никогда не затянется. У нашего дома больше нет пути назад. У нас не осталось иного выхода, кроме как идти до конца.

— Всё не так просто, Элли, — я прервал её, качнув головой.

Я бесшумно скользнул к дверям, приоткрыл их, чтобы убедиться, что шпионы Северуса не притаились в тенях коридора, а затем запер тяжёлый засов до упора. Повернувшись к сестре, я до боли понизил голос: — Даже если Седьмой принц действительно стоит того, чтобы мы пролили за него свою кровь и отдали жизни... Его истинное имя никогда, слышишь, никогда не должно быть официально подтверждено здесь, в резиденции Валериусов. И он ни в коем случае не должен сделать свой первый шаг к имперскому двору прямо из наших ворот.

* * *

Элара Валериус

Я всё поняла. До боли стиснув пальцы в кулаки, я тихо произнесла: — Потому что, если это случится, Император обвинит наш род в измене и создании тайных союзов ради личной выгоды. С той самой секунды, как Каллум вернётся во дворец под нашим знаменем, на него обрушится вся мощь монаршей паранойи. Его просто уничтожат, лишив малейшего шанса когда-либо подняться с колен.

— Именно, — Юлиан кивнул, его голос звучал глухо и мрачно. — Сейчас наш единственный план — наступать, отступая.

В этот момент тяжёлая дубовая дверь кабинета со скрипом приоткрылась. Я мгновенно вскочила со своего места, рванула на себя створки дверей парадной залы и бросилась им навстречу. Зала была залита ярким светом. Из темноты коридора один за другим вышли Каллум Рейн и мой отец.

— Отец, — я бросилась сначала к нему, считывая каждую морщинку тревоги на его лице, а затем упрямо перевела взгляд на Каллума.

Каллум всё ещё сохранял своё абсолютное, леденящее спокойствие. На его губах играла та же едва заметная, безмятежная усмешка, с которой он переступал порог отцовского кабинета полчаса назад. В его безумии не было страха. Чего нельзя было сказать об отце — его лицо казалось высеченным из камня, суровым и постаревшим.

Отец тяжело вздохнул и, смягчив свой грозный голос, ласково произнёс: — Моя дорогая девочка, иди сначала к матушке, раздели с ней ужин.

Я послушно кивнула, но перед уходом ещё раз бросила долгий, отчаянный взгляд на Каллума. Тихо пробормотав: «Хорошо», я сделала вид, что покорно направляюсь в боковую галерею.

Отец сухо и сдержанно кивнул Каллуму на прощание, после чего повернулся к моим старшим брату и сестре. Его голос так и веял могильным холодом: — Вы двое — за мной. Живо.

Дверь кабинета снова захлопнулась с глухим стуком.

Я видела, как Каллум на мгновение задержал взгляд на редких, тусклых звёздах, едва пробивающихся сквозь тучи, криво усмехнулся, закинул руки за спину и неторопливо спустился по каменным ступеням.

Конечно, я не пошла на ужин. Словно тень, я проскользнула через центральный внутренний двор и спряталась за высокими искусственными скалами у круглых лунных ворот, дожидаясь его.

Стоило Каллуму поравняться с моим укрытием, как он, даже не повернув головы, резко выставил руку назад. Его тонкие, стальные пальцы мёртвой хваткой вцепились в моё запястье и одним властным рывком выдернули меня из густой тени камней прямо под холодный свет луны.

— Если бы моя госпожа затаилась здесь с целью покушения, она бы уже была мертва, — Каллум лениво, почти интимно поймал пальцами мочку моего уха и слегка сжал её. Этот невыносимый безумец умудрялся издеваться надо мной даже сейчас, когда мир вокруг нас рушился.

— Тьфу на тебя, какие глупости! Кто вообще собирался тебя убивать? — я сердито оттолкнула его ладонь, поспешно оправляя воротник своего платья, который он успел смять своим резким движением. Понизив голос, я спросила: — О чём вы говорили с отцом? Что он тебе сказал?

Глаза Каллума вмиг потемнели, превратившись в бездонные колодцы, полные клубящегося, непроницаемого чёрного тумана — пугающего и завораживающего одновременно. Он пристально вгляделся в моё лицо: — А чего надеется услышать моя госпожа?

Я упрямо встретила его тяжёлый взор: — Каким бы страшным и обречённым ни было наше будущее, я всем сердцем желаю, чтобы вы с отцом действовали заодно. Чтобы ваши сердца бились в унисон, а путь к цели был безопасным и гладким.

Каллум вдруг тихо рассмеялся. Чёрный туман в его глазах мгновенно рассеялся, словно утренняя дымка над горными вершинами Остерии. Он подался ко мне ближе.

— Моя госпожа когда-то пообещала, что в день, когда я покину это поместье, я смогу забрать с собой любую вещь, какую пожелаю. Это обещание всё ещё в силе?

Я никогда не отказывалась от своих слов, но от его вопроса внутри меня всё болезненно сжалось. Я кивнула, силясь скрыть дрожь в голосе: — К чему ты вдруг вспомнил об этом?

В моей душе завязался тугой, мучительный узел. С одной стороны, я отчаянно желала, чтобы он поскорее вернул себе законный трон и сокрушил врагов, но с другой... глухая, эгоистичная паника тисками сжимала грудь при мысли, что он может навсегда уйти уже завтра, оставив меня одну в этом пустом холодном мире.

Каллум ничего не ответил. Он лишь медленно поднял руку, ловя и наматывая на палец прядь моих волос, которую растрепал ночной ветер. Его голос прозвучал пугающе значительно, с затаённым шёпотом пророчества: — Главное, чтобы моя госпожа помнила эти слова. Этого вполне достаточно.

* * *

Юлиан Валериус

Стоило тяжёлой дубовой двери закрыться за Элли, как мы с Валерией безмолвно переступили порог отцовского кабинета. Засов со зловещим стуком встал на своё место, отрезая нас от остального мира и запирая внутри этой удушающей, гнетущей тишины.

Отец шёл к своему креслу так, словно на его плечи внезапно