Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Тебя это действительно волнует?

— Да. По крайней мере, должно.

Он ничего не отвечает и лишь негромко хмыкает, а между нами вновь повисает молчание, в котором я слишком остро ощущаю его близость.

Меня постепенно бросает в жар, дыхание становится чуть тяжелее, и собственная реакция начинает раздражать всё сильнее. Вместо того чтобы позволять себе отвлекаться на подобные вещи, мне следовало бы внимательно оценивать расстояние между нами, просчитывать каждое движение и выжидать подходящий момент, чтобы убить его прежде, чем он успеет что-либо понять. Но отступники всё ещё могут скрываться где-то в башне, а значит, сейчас разумнее всего позволить изгнаннику разобраться с ними самому.

— Нам не стоит проверить остальную башню? — спрашиваю я, испытывая странное облегчение оттого, что голос звучит гораздо увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Однако вместо ответа он делает ещё один шаг и оказывается так близко, что между нами почти не остаётся пространства. Я невольно пытаюсь отступить, но за спиной тихо шуршит гобелен, не позволяя сделать ни шага назад. Одна мысль велит обойти его и уйти, другая требует сомкнуть пальцы на его горле, и обе тянут меня в разные стороны с такой силой, что в итоге я так и остаюсь стоять на месте.

Прищурившись, я всё же нарушаю затянувшееся молчание.

— Ты разве не слышал, что я сказала? Нам нужно проверить, не прячутся ли здесь отступники.

— В этом нет необходимости, — негромко отвечает он.

В тот же миг где-то высоко над нашими головами раздаётся глухой стук, заставляя меня мгновенно замереть. Я напряжённо вслушиваюсь, и каждый звук становится отчётливее. По комнате медленно разносится тихий скрежет, словно чьи-то когти неторопливо царапают дерево, а уже в следующее мгновение со стропил срывается что-то тяжёлое.

Гибкое существо бесшумно приземляется между нами. Оно не больше кошки, но в каждом его движении чувствуется настороженная уверенность хищника. Богатая каштановая шубка поблёскивает в свете свечей, и лишь яркий красный полумесяц на горле нарушает её однотонный окрас. Прищурившись, зверёк внимательно изучает меня, ловя глазами отблески пламени, затем замирает, лениво подёргивая хвостом, словно решает, есть ли мне место в этой комнате. В следующее мгновение он без всякого предупреждения бьёт лапой по моему сапогу, оставляя на коже сапога тонкие царапины. Я невольно вздрагиваю и отступаю на шаг, а куница довольно урчит, неторопливо обходит вокруг ног Талиесина, устраивается рядом с ним и продолжает неотрывно наблюдать за мной.

— Куница, — говорит Талиесин так, будто этим объясняется абсолютно всё. — Она опрокинула со стола свою миску с водой. Именно этот шум ты и слышала.

— Куница, — повторяю я, не сводя взгляда со зверька. — И она твоя… питомица?

— Брин живёт здесь вместе со мной, но, думаю, она смертельно оскорбилась бы, если бы кто-нибудь назвал её питомцем. — Он негромко усмехается, и этот неожиданно тёплый смех почему-то заставляет моё сердце забиться быстрее.

Я заставляю себя не обращать внимания на собственную реакцию и возвращаю разговор к тому, что действительно важно.

— Но следы оставила не она.

— Если бы в башне до сих пор скрывался кто-то чужой, Брин уже успела бы пустить в ход когти. — Он кивает на поцарапанные носы моих сапог.

— Пожалуй, в этом есть смысл. — Я ещё раз медленно обвожу взглядом комнату, всё сильнее ощущая неловкость. — Как думаешь, за чем они приходили?

— Им было нужно то, что хранится в моём сундуке.

Мой взгляд сам собой обращается к дальнему углу комнаты. Сундук исполосован глубокими бороздами вдоль стыков, словно кто-то отчаянно пытался вскрыть его когтями, однако все три тяжёлых замка так и остались нетронутыми. Вокруг на полу темнеют капли крови, и кажется, будто незваного гостя остановили прежде, чем он успел добраться до содержимого. Судя по всему, это сделал кто-то с острыми когтями, а Брин, довольно урча рядом, лишь подтверждает мою догадку.

Талиесин опускается перед куницей на колени и принимается ласково почёсывать её под подбородком, что-то едва слышно нашёптывая. До меня отчётливо доносятся слова: «Какая же ты умница».

Я молча наблюдаю за этой сценой, всё больше теряясь в попытках примирить увиденное с тем человеком, которого успела узнать. Тот, кто способен одним движением руки превратить плоть и кости в кровавое месиво, сейчас разговаривает с маленькой куницей с такой искренней нежностью, словно для него не существует существа дороже неё.

Старые легенды гласят, что куницы охраняют тайны пограничных земель и сторонятся всякого, кто носит меч. Они яростно кусаются, если их обидеть, отчаянно пускают в ход когти, почувствовав угрозу, но ради тех, кого считают своими, готовы идти хоть на край света. Видеть Талиесина на коленях рядом с Брин, слышать, как ласково он разговаривает с ней, значит неожиданно увидеть ту сторону его натуры, о существовании которой никто бы и не подумал. Уж точно не я.

Но уже в следующее мгновение память возвращает меня к тому, как я здесь оказалась. Он может сколько угодно заботиться о своей кунице, однако это ничуть не меняет того, что именно он притащил меня в эту проклятую башню в цепях.

— Что у тебя в сундуке? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он едва заметно напрягается и поднимает на меня взгляд.

— Пока я не готов делиться этим с незнакомкой.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Значит, ты всё-таки отказался от своей истории о том, что я годами приходила к тебе во снах?

— Женщина из моих снов никогда не позволила бы Ордену решать за себя и уж точно не посмотрела бы на гобелен так, словно перед ней оказалось что-то непристойное. — Он медленно поднимается на ноги, и руки тяжело опускаются вдоль тела. — У женщины из моих снов всегда было собственное мнение. Похоже, ты действительно оказалась права. Это была не ты.

По коже медленно разливается горячее, колкое раздражение.

— Не смей намекать, будто я какая-то марионетка. Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти.

Он вздрагивает, и его челюсть напряжённо сжимается, словно мои слова попали в цель.

— Я…

— Думаешь, я бездумно подчиняюсь? Что беспрекословно выполняю всё, чего требует Орден? — Я делаю шаг к нему, больше не пытаясь сдерживать вспыхнувшую ярость. — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, сколько решений принять и чем пожертвовать, чтобы просто остаться в живых?

Теперь он действительно смотрит на меня. Не скользит взглядом мимо, не уходит в себя, а впервые смотрит по-настоящему, и я