Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Нам нужно зайти внутрь! — кричит он, стараясь перекрыть раскаты грома, но даже так его голос едва долетает до меня.

— Этот мост вот-вот рухнет! — кричу я в ответ.

— Неужели Суинврайг испугалась?

Его губы медленно растягиваются в хищной усмешке, и передо мной наконец предстает тот самый изгнанник, о котором я столько слышала. Очередная молния вспарывает небо у него за спиной, на миг превращая лицо в почти чужую, пугающую маску. Сквозь привычное спокойствие проступает что-то дикое, почти звериное, что он до сих пор так искусно скрывал, и я невольно думаю, что теперь, оказавшись на своей земле, он больше не считает нужным притворяться.

Пальцы сами собой разжимаются, и я отпускаю опорный столб. Во рту мгновенно пересыхает. Что, если все это с самого начала было ловушкой?

Он слегка тянет цепь на себя, и на этот раз я не сопротивляюсь. Сердце тяжело бьется о ребра, пока я заставляю себя сделать шаг к мосту. Подойдя вплотную, Талиесин кладет ладони мне на талию, разворачивает так, чтобы я оказалась впереди него, затем наклоняется к самому моему уху, и его дыхание касается кожи, заставляя по спине пробежать непрошеную дрожь.

— Иди, — тихо произносит он.

Я осторожно ступаю на качающиеся доски и невольно вздрагиваю, почувствовав, как мост уходит из-под ног. Талиесин крепко удерживает меня за талию, не позволяя потерять равновесие, а его широкая грудь прижимается к моей спине, защищая от ветра. Где-то глубоко внутри вспыхивает едва заметная искра тепла, но злость почти сразу ее гасит. Да, сейчас он помогает мне перебраться на другую сторону, однако ничего этого не понадобилось бы, если бы он просто отпустил меня.

Мы продвигаемся вперед мучительно медленно. Башня уже совсем близко, но каждый следующий шаг дается с трудом, а я до болезненного остро ощущаю его ладони на своей талии и никак не могу избавиться от мысли, что цепь между нами давно перестала быть единственным, что удерживает меня рядом с ним.

Новый порыв ветра обрушивается на мост сбоку с такой силой, что тот резко уходит в сторону. Из моей груди вырывается испуганный вскрик, но Талиесин мгновенно притягивает меня еще ближе, скользнув ладонью выше по моему животу, а другой рукой намертво хватается за канат, так что костяшки его пальцев белеют от напряжения. Под ногами бешено ходят доски, мир вокруг приходит в движение, и на одно бесконечно долгое мгновение кажется, будто нас затягивает в самое сердце урагана. Неужели это тоже его магия?

В следующий миг по мосту прокатывается резкий треск, доски под ногами содрогаются, и ледяной ужас мгновенно сжимает сердце. Что-то сломалось.

Талиесин взваливает меня на плечо, и цепи гремят, словно раскаты грома, пока он срывается с места. Я вцепляюсь в его спину и сквозь прилипшие к лицу мокрые волосы успеваю увидеть, как опорный столб, за который я только что держалась, переламывается пополам, будто в него ударила молния. Канаты один за другим лопаются и расползаются, и становится ясно, что ещё несколько мгновений, и вся переправа рухнет в пропасть вместе с нами. От этой мысли меня пробирает дрожь, и пальцы сами собой ещё крепче впиваются в спину Талиесина.

Почувствовав мой страх, он одним прыжком преодолевает оставшееся расстояние и тяжело приземляется на каменный порог. Удар отдаётся во всём теле так сильно, что зубы невольно стукаются друг о друга, а в голове ещё долго стоит звон. За нашими спинами с сухим треском рвётся последний канат, после чего мост складывается и исчезает в кипящей пене далеко внизу, словно его никогда не существовало.

Талиесин осторожно опускает меня на землю. Я почти не сомневаюсь, что сейчас он обернётся и так же, как я, молча уставится на зияющий провал, понимая, что другого пути к башне нет и теперь мы останемся здесь до тех пор, пока не сумеем построить новую переправу. Однако он даже не смотрит назад. Всё его внимание приковано к башне, а напряжённая поза ясно говорит о том, что он готов к любой опасности. Дверь со скрипом раскачивается под порывами ветра, то и дело ударяясь о косяк, а сразу за порогом темнеют грязные следы. Вид этого места не сулит ничего хорошего, хотя, насколько я могу судить, поблизости нет ни души.

Не обращая внимания на его настороженность, я переступаю порог, стремясь как можно скорее укрыться от дождя. Стоит коже ощутить сухой, неподвижный воздух башни, как по телу постепенно разливается облегчение. Звёзды побери, этот ветер едва не лишил меня самообладания, и теперь я медленно выдыхаю, позволяя долгожданной тишине наконец окутать меня.

Талиесин, однако, не спешит входить. Он остаётся под проливным дождём, и струи воды непрерывно стекают по его лицу.

— Осторожнее, — предупреждает он. — Похоже, отступники добрались сюда раньше нас. Или кто-то из них всё ещё скрывается внутри.

— Я вижу. — Я снова поднимаю скованные запястья. — В этих цепях я всё равно не смогу с ними сражаться. Да и сбежать теперь уже некуда.

Он отвечает не сразу, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Кто-то знает, что я здесь делал, — произносит он наконец, скорее самому себе, чем мне.

Несмотря на усталость, любопытство всё же берёт верх.

— Кто знает? Отступники?

Он переводит на меня взгляд.

— Кто-то знает.

По спине снова пробегает дрожь, и я уже не понимаю, чем она вызвана: страхом, тревожным предчувствием или чем-то совсем иным. Я не уверена, что именно он пытается сказать. Неужели считает, будто мне известны его тайны? Или подозревает, что я заранее отправила кого-то разведать всё, пока сама отвлекала его? Если честно, это и правда был бы совсем неплохой план.

В тот же миг мимо башни с оглушительным рёвом проносится новый порыв ветра. Он оказывается настолько сильным, что Талиесину приходится шагнуть внутрь, едва успев разминуться с огромным обломанным суком, сорвавшимся сверху. С громким треском тот падает прямо на порог, наглухо перегораживая дверной проём, и швыряет в нас грязь вместе с размокшей листвой. Кашляя, я закрываю лицо руками, но это нисколько не помогает избавиться от тяжёлого чувства, всё сильнее сжимающего грудь. Из-за разрушенного моста мы уже оказались в ловушке, а теперь путь наружу окончательно отрезан.

— Ну и блядство, — тяжело выдыхает Талиесин.

Из глубины башни вновь доносится грохот. Я машинально хватаю его за руку и замираю, напряжённо всматриваясь в густую темноту. Наступившая следом тишина становится почти осязаемой, словно башня