Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй

лишат наследства. Илай не подходит к Рену, но повторяет его сигналы о смене команд. Прачки режут подкладку быстрее лекарей. Кайден удерживает распределитель собственным повреждённым источником, а я бегаю между рядами и отмечаю на полу, какие нити уже освобождены.

Первую куртку мы снимаем с Ливии. Мама оставляет серебряную нить целой, укладывает её в таз с мыльной водой и велит девочке не вставать. Свет у её шеи гаснет. Дориан выдыхает и прижимает лоб к сестриному плечу, забыв, сколько людей смотрит.

В соседнем ряду кричит Тесса.

Она падает на парту, вцепившись в собственный ворот. Серебряная нить под её рубахой раскаляется до белого, кожа вокруг мгновенно краснеет. Кайден отрывается от распределителя и требует вернуть Ливии контакт, но Дориан закрывает сестру собой. На секунду класс раскалывается: Тесса задыхается, Дориан не позволяет снова подключить Ливию, мама пытается понять, куда ушёл поток.

Я бросаю нить Ливии обратно на мокрое полотно возле её руки. Серебро вспыхивает, однако Тессе не становится легче. Рен у трубы начинает считать удары — не вслух для нас, а вслед внутренней команде. На шестом он обрывает счёт и показывает на ряд между девушками.

Там лежит кадет, которого мы считали потерявшим сознание. Его нить почти не светилась, потому что весь отвод шёл через Тессу. Разрыв одного звена не остановил сеть: распределитель перекинул недостающую нагрузку на ближайшие источники и выбрал самый слабый.

Кайден удерживает контур, пока мама возвращает серебряные петли на прежние места. Тесса начинает дышать, но лежащий кадет уже не приходит в себя. У его губ появляется тонкая белая корка, такая же, какую я видела на трубках Белого зала.

Мы освободили Ливию на несколько минут и едва не убили двоих рядом с ней.

Снять нить с одного кадета теперь значит отдать его долю соседнему.

Глава 20. Цена простой победы

Мы прекращаем распарывать форму. В открытых классах пахнет мокрой шерстью, мылом и перегретым металлом; на полу лежат десятки свободных серебряных петель, но ни одну нельзя убрать из сети. Мама снова закрепляет их на полотне возле кадетов, возвращая равномерный отвод. После крика Тессы никто уже не просит начать с него.

Кайден остаётся у центральной линии и удерживает скачки источником. Иней покрывает пол, рана под рубахой промокла насквозь. Я пытаюсь заставить его отойти, однако он просит сначала найти замену: стоит ему убрать ладонь, и сеть снова выберет слабейшего. Госпожа Рейт садится рядом, хотя её магии едва хватает на учебный светильник. Вель присоединяет свой контур с другой стороны. Вдвоём они принимают часть нагрузки, и только тогда Кайден позволяет мне поднять его.

Над дверью оживает переговорная пластина. Голос Хольта объявляет, что диверсия в первом корпусе остановлена, а всем кадетам предписано оставаться на местах. Затем слова обрываются, и вместо него говорит Севра.

Она обращается ко мне по имени. Кайден для неё уже источник без власти, Дориан — наследник, которого можно прижать семьёй. Севре нужен человек с Клятвенным клинком, и она предлагает мне подняться в северную обсерваторию без оружия. До моего возвращения она обещает не усиливать отвод.

— Обещает она хорошо, — сипло замечает Илай. Он сидит возле Тессы и держит мокрую ткань на её ожоге. — У нас в Белом зале тоже всё начиналось с обещаний.

Я не собираюсь идти одна и не собираюсь оставлять клинок. Дориан предлагает взять Севру заложницей сразу, как только двери обсерватории закроются, но Кайден заставляет его посмотреть на серебряные нити. Совет держит первый курс через центральный распределитель; любое нападение может стать командой на полный отвод.

Рен стоит у окна, связанный шнуром за пояс с трубой. Голос Севры не включил в нём приказ, и это пугает его больше прежних приступов. Она либо отрезала его от управления, либо уже готовит Кайдена как замену. Брат просит меня выслушать предложение и тянуть время. Когда я спрашиваю, доверяет ли он Севре хоть в чём-то, Рен смотрит на кадета с белой коркой у губ.

— Она хочет, чтобы щит выжил, — говорит он после долгой паузы. — На этом месте она правду не меняет. Людей внутри задачи — да. Саму задачу — нет.

Я оставляю клинок маме только у лестницы. Она прячет рукоять в корзину под мокрыми простынями и остаётся рядом с закрытым корпусом, чтобы связь между нами не оборвалась. Кайден идёт со мной до верхнего перехода; дальше его не пускает новый контур совета. Мы останавливаемся перед серебряной чертой на полу.

— Не соглашайтесь на срок, который нельзя проверить, — говорит он. Холод проступает на его губах после каждого вдоха, но голос остаётся ровным. — Она предложит вам жизни конкретных людей в обмен на тех, кого вы не видите.

Я напоминаю, что именно такой обмен он сам принимал восемнадцать дней. Кайден не отводит ответа: поэтому и узнаёт его раньше меня. Он просит только одно — заставить Севру показать состояние щита в настоящем времени, без архивных расчётов и подготовленных карт.

В обсерватории открыты все северные створки. Оттуда видно нижний город: тесные кварталы спускаются к ледяной реке, над крышами тянется серый дым. Дальше, за стенами, небо кажется темнее обычного. Полярный прилив ещё не дошёл до крепости, но облака на горизонте уже светятся изнутри бледно-синими разломами.

Севра ждёт возле круглого стола. На ней нет парадной мантии, только тёмное платье и защитные перчатки. Рядом стоят Хольт и двое членов совета; ни один не подходит близко к окнам. На столе лежат пять документов с заранее оставленными местами для подписей.

— Вы начали вытягивать силу из детей во время урока, — говорю я вместо приветствия. — Если это ваша версия перемирия, мы закончим быстро.

Севра не оправдывается. Первый запуск был нужен, чтобы заполнить аварийные трещины после того, как Кайден повредил собственный источник и мы нарушили Белый контур. Она произносит «мы» так, будто моё вторжение и её многолетняя система стоят рядом. Я подхожу к столу, но документы не беру.

Условия занимают один лист. Рена после церемонии освободят от управляющей печати. Кайдена оставят под лекарским надзором и не подключат к Сердцу, пока Рен способен выполнить роль ключа. Маме дадут защиту и место вне академии. Кадеты первого курса потеряют магию, однако совет обещает удержать отвод ниже смертельного уровня. Нижний город переживёт прилив.

— А если Рен не переживёт роль ключа? — спрашиваю я, проводя пальцем по строке, где его жизнь заменена словами «последующее освобождение».